Весь мир - театр 9 глава

полным светом... если хватит времени. Костя, ты там слышишь?
- Угу.
- Приятных сновидений. Света, Александр Сергеевич, не ушел еще?
- Ждет.
- Так зови. Нет, постой, я сам к нему пойду.
Уже подходя к кабинету директора, услышал, как он может материться. Свой человек. Навстречу из кабинета вынесло заплаканную Ольгу Ивановну.
Забыл представить. Ольга Ивановна, бухгалтер, лет пятьдесят. Одно определение – «Пышка».
- Все! Я увольняюсь! Пошли вы все к такой-то вашей матери!..
- Только после аудита! – в дверях уже директор голос подает.
- Пал Михалыч, я не могу так больше работать. Он просто заставляет в приказном порядке уходить от всех налогов, идти на нарушения закона. Подведет под монастырь.
- Вместе сядем!
- Ну, видите, Пал Михалыч?
- Что я могу сказать вам, Ольга Ивановна, он молодец – нас грабят, и мы ж должны бояться? «Заплати налоги и спи спокойно»? Это не для нас. Если о культуре государству дела нет, мы сами о себе заботиться должны. Подоходный, пенсионный налог – святое дело, но больше ни копейки. Я правильно вас понял, Александр Сергеевич?
- Конечно, так и будет... пока директор я. Нищету театра я прикрою.
- Вот видите? Надеюсь, что так и будет. Я спокоен. У театра есть директор, и есть бухгалтер главный. Стоящий и настоящий! А это значит, театр выживет, не взирая ни на что. Ольга Ивановна, вы успокойтесь и немного... совсем чуть-чуть подумайте. А мы в вас верим и доверяем, как себе. А может быть, и больше. Вы главная здесь, мы – ваши дети. А дети хотят кушать...
- Пал Михалыч... я подумаю... а вы... вы, все же оставайтесь у нас. Я за себя прошу.
- Я еще подумаю об этом, позднее, Ольга Ивановна. Ладно?
- Ладно. Что делать с кассой сегодняшней? Все же девяносто тысяч.
- Сколько? И это вал? Я думал тысяч четыреста.
- По тысяче за место?
- А за попсу здесь сколько собирают?
- Так то…
- А это Его Величество Театр. Будьте смелее впредь.
- Так как распорядиться?
- Это Александр Сергеевич решает. Я бы пропил. Шучу. Тратьте. Но с умом. Извините, мне в мэрию, на пресс-конференцию. Спешу. Извините, что задержал вас. Все вопросы впредь в рабочем порядке.
- Не пуха вам с репортерами.
- Ко всем чертям...

Пресс-конференция. Тоскливо. За окном по-настоящему осенний дождик моросит... а у меня и зонта нет. Слегка подмок, пока пробежался до мэрии. Галина шпарит, как по написанному. Ну, еще бы – столько макулатуры перелопатить... сочувствую, но совсем немного. Все же это ее работа. Неожиданно для меня, канал «Культура» со своею камерой и микрофоном маячит в зале. Еще две местных камеры. По микрофонам и диктофонам на столе, больше десяти газет... скучища.
За десять последних лет, мне эти конференции вот где сидят. Одно и то же. Сначала официоз, прилично все, пуритански скромно, даже, сказал бы, некоторая околонаучная томность в словах и взглядах. Потом вдруг наступает момент... а вот, кажется и он. И сразу «оживляж», сейчас начнется основное действо.
- Теперь по очереди, вопросы к режиссеру. «Никольский вестник», прошу.
- Любовь Котлова, «Вестник». Ливитинову вопрос – вы счастливы?
Собраться нужно.
- Вот так вот сразу... счастлив ли? А вы?
- Неважно. Я первая спросила.
- Иногда. У счастья есть тенденция, сваливаться так неожиданно, что порой не успеваешь отскочить в сторону. Так что могу сказать, что я пришиблен счастьем, чего и вам желаю.
- Дальше. «Трудовые будни»
- О чем ваш «Макбет»?
- Хотели вы сказать, Шекспира? Сегодня перечитайте перед сном. Там все написано.
- Можно еще вопрос?
- Валяйте.
- Вы во второй раз с этой постановкой...
- Ошибка. В третий. В третий раз я ставлю «Макбета». В первый, был мой диплом в Колиновске. Десять лет назад. Ровно через неделю города не стало. Землетрясением разрушен, и, как говорится, не подлежит восстановлению. Надеюсь, вы еще помните эту трагедию? Я вас еще не напугал? Хотите вы такого же исхода?
- «Канал культура». Ваш вопрос.
- Вы женаты?
- Выходит, не напугал. Без комментариев. И если не ошибаюсь, два года назад этот же вопрос от вас же исходил. Вас это так волнует? Как только я надумаю... ждать будете до смерти... так предупрежу вас специально. Подождите, господа с вопросами. Их все, я знаю наперед, и самое интересное, что вы на них ответы. У меня есть... чуть не сказал – заявление для прессы. Мешочек жареных семечек есть, с базара прямо. Могу продать. Так, быстренько, желающие семечек собрали по рублю. Но только серебром. Мне нужно тридцать серебряников, чтобы продать...
- Павел Михайлович, может быть не нужно?
- Нужно, нужно, Галина Владимировна, я же не Христа предлагаю им еще раз продать. А только семечки. Я вовсе не шучу. Что, никому не нужно «жареного»? Так собирайте... мне на пару бутылок пива хватит, а вы не оскудеете... очень хорошо. Десять... двадцать... двадцать восемь... девять... тридцать. Достаточно. Все в порядке. Не нужно больше, это лишнее, заберите. Сейчас я только эту «щебенку» уберу в карман и выложу товар. Все, готовы? Подставляйте уши. Держите. Премьеры «Макбета» не будет! Как вам на вкус? Не пережарены?
- Почему?
- Вопрос резонный и своевременный. Некто... вы угадаете с трех раз, скупил билеты все. И будет один смотреть, а вы умоетесь, как, впрочем, и простой зритель. Аккредитации для прессы на премьеру не будет тоже. Вы мыслите себя четвертой властью? Как может древнейшая... пардон, вторая древнейшая профессия, обладать какой-то властью? Это…
- Это уже поклеп на массмедиа!
- Дальше, девушка, уж разбирайтесь сами. Независимое расследование или еще как... на тему, кто в городе хозяин.
- Я вам не девушка, я – журналист Надежда Райская из «Недели»
- С чем и поздравляю. Телефончик оставьте, мы этот «казус» обсудим наедине.
- Павел!
- Галина Владимировна, кроме намеков ничего, и никакого мата не будет, я не «Филиппок».
- Господа, пресс-конференция закончена. Пресс-релиз получите все утром. Паша, пройдем ко мне.
- Извольте, Галина Владимировна. Кого обидел, прошу прощенья. Надежда... жду телефона. Интим не предлагаю, а приглашаю, между прочим… а там... как фишки лягут.

В кабинете у Галины Владимировны все же душновато, несмотря на дождь. Кондишен барахлит. Сам подошел и распахнул окно.
- Есть водка? Хочу надраться. Хотя еще в одно кафе мне надо попасть поближе к полуночи. Вот там напьюсь я до... хотя там одно пиво.
- Есть коньяк.
- Халявный? Взятка?
- Подарок. Два года стоит, нетронутой бутылка. Мне на пятидесятилетие преподнесли. Убери наигранное удивление с бровей. Открывай и наливай. Мне десять капель, я совсем не пью. Что ты там озвучивал... это правда?
- Я не приучен врать... как не умею бровями удивляться. Галя, ты мне только скажи – мэрия, театр... что еще в твоем хозяйстве... Круглов, Еремин, кто-нибудь еще – с кем ты? Только честно.
- Честно?.. Я между здесь.
- Спасибо. Вот за это мы и выпьем. За честность.
- С тобою, Паша, я выпью на брудершафт.
- Нет. Пока, нельзя. Сегодня не состоится. Я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются, брудершафты. Извини. Но у меня сегодня действительно еще есть одно дело. В другой раз. Прозит.
- Прозит.
- Что делать будем, Паша?
- Будем дальше жить.
- Круглов?
- Угадала с первого ты раза. Уже имел с ним разговор.
- И