Весь мир - театр 12 глава

12.

На следующий день, к обеду спектакль «собрали» до конца и «в полноги» прогнали.
Странное ощущение – нет финала. Вернее, он есть, но он меня не устраивает. И никак не могу определить, чего же я хочу. Впервые такое. Обычно, я начинаю с финала – «есть финал, остальное прилепится». А сейчас ступор какой-то, сколько пальцами не копошись в мозгах... результат – нуль абсолютный. Между тем, осталось всего ничего времени. Нет, все же надо оставить этот вопрос завешенным. Пусть на сквознячке повисит... сам собой разрешится. Ничего оригинального все равно не придумаю. А быть может, как раз в этом случае и нужно ничего оригинального – чем проще, тем эффектнее. Аллюзий в спектакле, в связи с убийством Марка достаточно, а в итоге...
- Павел Михайлович, коду мажорную или минорную «сочинять»?
Странно заканчивать репетицию в два часа дня. Непривычно. После бешеной гонки вдруг понять, что финиш. Все. Дальше доделки, подчистки...
- Так что с кодой делать, Михалыч?
- Ой, Боря, если бы я сам знал это...
- Ну, как? Если на пальцах, то Добро побеждает – мажор. В то же время, трупов навалякали, какой уж тут...
- Боря, один очень хороший человек сказал об этой трагедии, что в конечном итоге, это «священная война за человечность». Вот и давай не будем выдумывать велосипед – ближе всего к этому в музыке, реквием Верди и «Ода к радости» Бетховена. Так что попробуй сбацать... «из Моцарта нам что-нибудь».
- Ну, вы даете, Пал Михалыч. Трех музыкальных монстров сочетать...
- Не трех, а двух. Последний, из Пушкина цитата. Хотя, быть может, и Моцарт нам пригодится. Разумеется в твоей гениальной интерпретации. Тебе я в этом верю больше, чем себе. Вперед, на подвиг!
- Черт, мне надо бы еще послушать этих мастодонтов...
- Так ты еще здесь?
- Нет, это уже не я – это остаточные оптические явления или голограмма. Меня давно здесь нет.
- Вот и хорошо. До завтра.
- В девять, как всегда.
- Проваливай...
Ну, с этим мы разобрались, теперь исполним план другой. Ночью созрел.
- Надежда моя, ты в зале? Отзовись. Признайся, что спишь.
- Чуть грезила с открытыми глазами. Как, уже на сегодня все?
- Здесь все. Перемещаемся в кабинет. Рабочий день не кончен. На вахте утром объявление читала?
- Нет.
- Напрасно. Сейчас я приглашаю пообедать... кстати, кто из артистов есть еще за кулисами?
- Я есть.
- Кто я? «Гюльчатай, открой личико», выдь на сцену.
- Это я, Павел Михайлович. Женя Шайхет. Реквизит собираю.
- Не в службу... позови, если еще не ушла, Круглову.
- Я тоже здесь. И все отсюда слышу.
- Ну-ка, ну-ка, спустись ко мне Снегурочка, я твой ненаглядный Лель.
- Да... слушаю, Пал Михалыч
- «Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе красная?» в бикини на сквозняке? Кроме шуток... твоя вчерашняя забота обо мне, повергла меня в состояние почти полной невменяемости. Спасибо за обед.
- Не мне, моей маме. Это от нее. Боится за вас, что при такой нагрузке вас до премьеры не хватит. Когда можно будет забрать посуду?
- Прости, моя радость, но чуть позже. А тебя я попрошу через часок заглянуть в кабинет. Не торопишься?
- Да, нет. И даже странно, что так сегодня рано закончили...
- Вот и я себя так чувствую. Предельно странно. Словно чего-то не хватает. Может быть еще разок прогнать?
- Половина труппы уж по домам ушла.
- Обрадовались...
- Ну, конечно, живые люди, и забот хватает, а времени...
- Я не в упрек. Еще раз огромное спасибо за заботу твоей маме. И контрамарку непременно от меня. Так и передай.
- Передам, спасибо.
- А через час...
- Я буду.
- Паша, я так поняла, что через час...
- Я принимаю желающих по личным... и творческим вопросам. Если хочешь, можешь присутствовать.
- Тогда пойдем скорее в мэрию. Через полчаса там столовую закроют.
- Вот уж нет. Обедать приглашаю вас ко мне. Я мог бы сам свой разогреть обед, но если женщина поможет мне в этом - вкуснее будет.
- Нахал. Жениться тебе надо.
- Все это в прошлом. Не будем сегодня о грустном.
- Ну, что ж, пойдем кухарить. А я за это время расскажу, какой ажиотаж поднялся в городе. Билеты рвут со скандалами. На вторичном рынке, у «жучков» билет доходит до трехсот баксов.
- И это еще не вечер, будут и за балкон до пятисот платить.
- Меня волнует, что будет дальше?
- Дальше? Ничего. Забвенье. Спектакль живет лишь днем одним, потом лишь существует... живет себе тихонько, сколько ему отпущено, и также тихо умирает.
- Я запишу.
- Пиши, пиши. Все равно в анналах истории сгниет.

Ровно через час. В кабинете Марка.
Этот кабинет никогда не будет моим. Но всегда будет кабинетом Марка Штрайна. Так должно быть, по крайней мере. Я даже табличку с дверей не разрешил снимать. Я в нем только гость, стараюсь ничего не перекладывать, тем более, переставлять. Только одну «деталь» сегодня утром добавил...
Надежда забилась в уголок дивана, к окну поближе и с любопытством рассматривает по стенам афиши, фотографии, внушительный, набитый до отказа книжный шкаф, всякие сувенирные безделушки.
Света принесла кофе.
- Спасибо. Светочка, кто-нибудь жаждет припасть к жилетке и.о. главного режиссера?
- Женя Круглова заходила и пошла курнуть. У меня дверь открыта, и я вижу в фойе, у окна Ирину Борисовну. Подальше, Женька с Максом о чем-то шушукаются и дымят. Их тоже вижу. Через час обещал заглянуть Александр Сергеевич... сказал, если успеет. Вроде бы все, пока.
- Давай кого-нибудь. Ирину Борисовну пригласи.
- Хорошо.
С Ириной я стараюсь мимо репетиций не сталкиваться. Что-то мне подсказывает, что от нее нужно держаться подальше. Может быть, напрасно. Не знаю. Теперь вот сама. Тем лучше, я теперь готов.
- Можно, Павел Михайлович?
- Входи, Ирина. Устраивайся, где хочешь. Кофе будешь?
- Пожалуй.
«Где хочешь? Вот уж, нет – ты сядешь на диван... мне так надо». Ирина села к Надежде, на другой конец дивана, а я, напротив, в кресло. Между нами журнальный столик, чашки с кофе, за моею головой, книжный шкаф с... И тишина. Сидим, смотрим, друг другу в глаза и откровенно изучаем. На полном серьёзе. Со стороны – «неловкая пауза». Краем глаза вижу, как Надежда недоуменно переводит взгляд с меня на Ирину и обратно. Ей и невдомек, что это тоже часть «игры» в «гляделки», кто кого...
Все же, негласно решили – «статус кво». Ирина взяла чашку с кофе, а я закурил.
- Что я хотел сказать вам, Ира...
- Правду.
- Точно. Вот именно это я и хотел сказать. Плохая вам досталась доля. После двадцатилетнего перерыва сразу в полымя. Но, говорю вполне откровенно, пока запаха гари не чувствую.
- Могло быть хуже?
- Значительно. Леди Макбет это не подарок, с одной стороны. Но и подарок для настоящей актрисы.
- Спасибо.
- Спасибо не мне, а Ларисе Астаховой, подруге вашей. Как, кстати, у нее дела?
- Есть надежда, что к премьере выйдет из больницы и вы, наконец, избавитесь от меня.
- Не скрою, радостная весть. Но все же, вам играть премьеру. Потом уж, в очередь.
- И на