Весь мир - театр 12 глава

том спасибо. За откровенность откровенностью... можно?
- Конечно.
- За что вы так меня ненавидите? – Я в этом месте хотел, было вставить реплику, но... – О, только не надо оправданий, молчите, я сама скажу, как вижу.
- Извольте. Но только сразу поспешу заметить, что ненавидеть можно, только зная, но я, увы, не знаю вас совсем.
- И, тем не менее... мне кажется, вы считаете, что есть на мне вина. По крайней мере, отчасти, побочная, в смерти Марка. Что я хотела его смерти. И будете в том правы – я хотела.
«И эта туда же... значит, все же нет дыма без огня»
- Стоп! Ирина, вчера нечто подобное уже я слышал. Я не хочу подробностей. Боюсь, что сами вы, потом, жалеть бы стали, что так открылись. Ни к чему. И мы не будем переходить на личности. Все, что вы делаете на сцене, меня вполне устраивает... скажу вам больше - леди Макбет другой пока не вижу. И в этом, не надо меня разубеждать... или я все брошу ко всем чертям...
И вновь тишина зависла. Но другая... «интересно, Надежда эту разницу сечет? Не перетянуть бы. Главное, что стрелки перевел со щекотливой темы на сцену, передернул карту. Все, пора мне эту паузу «гасить», и в следующий вираж зайти, к моей затее ближе».
- Ирина... тем не менее, я уважаю вашу скорбь вдовы. – «Как «вдову» перенесла? Вполне прилично в роль вошла, и не поморщилась». - Извините, как вдова, вы... у вас ко мне есть просьбы... или, я не знаю, претензии?
- С дочерью моею и Марка, Валентиной, не спите больше. Больше ничего.
«Ну, как же, надо брать верх. Почти удалось. Все же ущипнула, зараза».
- Хорошо... но, впрочем, не обещаю. Ее здесь нет давно, так что...
- Я знаю. И тем не менее...
- Валентина взрослый человек и вольна решать сама с кем спать.
- К сожалению... но, ладно, оставим. Еще хотела бы я получить дневники Марка. Они должны быть где-то здесь.
- Ваше право, я поищу или сами?
- Теперь вы здесь хозяин. Так уж сами...
- Я вам, клянусь, читать не буду, если на то не будет вашей воли.
- Не будет.
- Хорошо. И это все?
- Пожалуй. Очень жаль, что мы не стали друзьями с вами.
- Увы, увы, увы. И я не собираюсь долго торчать в этом захолустье.
- Очень жаль. Очень искренно, поверьте, жаль. Я согласна, вечно оставаться с вами «на ножах», но...
- Только, чтобы я остался главным? Не надо делать из меня Тургеневскую барышню, которую все наперебой уговаривают расстаться со своей невинностью. Как бы все прекрасно ни шло, я уеду, и это обсужденью не подлежит.
- Я могу идти?
- Конечно... только еще подумайте, больше, из кабинета Марка вам ничего не нужно? Точно?
- Точно... Еще хочу добавить... поскольку вы не в курсе. По завещанию, которое, как юристы говорят, уже открыто. Все, что в кабинете здесь принадлежало Марку, кроме дневников - книги, сувениры... словом все прочее, теперь Валентине принадлежит. Она пока не знает. Но дневники по праву мои, уж не взыщите.
- Ирина... я прошу меня чуть потерпеть. До пятницы. А в понедельник я уеду.
- Я – актриса, и этим все сказано.
- Я очень рад, что вы в себя так верите. Удачи нам.
- Удачи. До свидания.
- До завтра.
И она ушла.
- Уф... устал. Ну, как, хороший материал, Надежда?
- Ты знаешь, Паша, в какой-то момент мне стало страшно. Ты под череп так запросто заходишь... без скальпеля и анестезии. Нейрохирургия.
- Выдумываешь все. Все было банально просто… подтекстов, правда, было много.
- Но мне действительно было страшно присутствовать при вскрытии. Где этому так учат?
- Нигде. Все это... не знаю, что такого ты углядела в простой беседе, и в сто раз преувеличиваешь значенье слов, но то, что называешь «вскрытием», либо есть, либо никогда не будет. Вот дальше, действительно, будет веселее, ты готова?
- А можно, я тоже закурю?
- А «Сократ» приветствует?
- Нет.
- Вот и перебьешься. Света, отзовись!
- Да, Пал Михайлович?
- Евгения дозрела?
- Приглашу сейчас.
- Надя, вот в кого бы я влюбился, будь немного моложе и наивнее.
- Что мешает?
- Во-первых, актерок не люблю, а во-вторых, отлично знаю, что из самой прекрасной Снегурочки, после первой же ночи непременно проявляется Баба Яга. И приходится тогда уползать в сторону, по-тихому.
- А почему не улетать?
- Если бы у человека были крылья, они мешали бы ему ползать. А рожденные ползать, летать не намерены...
- Забавно. Ты и в этом успел? Есть опыт?
- Без комментариев.
В дверь поскреблись. Я до этого, стоявший возле окна, прошел по кабинету и снова сел в кресло.
- Входи, Евгения. Садись напротив.
Женя, на репетициях довольно бойкая девчушка, теперь, в кабинете, оробела и чувствовала себя весьма скованно.
- Макс тебя ждет или уже слинял?
- Ждет.
- Это хорошо. Мы его долго томить не будем. Сразу скажу, что в твое личное дело я не заглядывал, а потому поведай в двух словах о себе. Попу, врачу и режиссеру нужно отвечать честно. Сколько тебе годков?
- Восемнадцать... будет через месяц.
- Где училась профессии?
- Нигде. В театре четыре года. Не было инженю, меня Марк Яковлевич пригласил. А после школы взял в театр на постоянную работу.
- Так я примерно и думал. Со мной в Москву поедешь? Учиться тебе надо, голубушка.
- А можно?
- Ну, отчего ж нельзя? Нужно. Так поедешь?
- Поеду. Когда?
- Вот это разговор. Ну, так через дней пять и двинем. Мама с папой отпустят?
- Если вы поговорите с ними, то отпустят. Только, Павел Михайлович, как же, в Москве? Там конкурс и все такое?.. и потом, сентябрь уже…
- С моей подачи, считай, что ты уже на курсе в «Щуке». Легкой жизни не обещаю, но на первых порах помогу.
- Спасибо. Я могу...
- Куда ты вдруг заторопилась? Успеешь еще радостью поделиться. Ты рада?
- Еще бы!..
- Ну, с этим мы решили. А теперь небольшой актерский этюд на внимание. Слабо? В качестве приемного экзамена. Я уже знаю, что ты убираешь в комнате моей и этот кабинет тоже, здесь все тебе привычно. Задание. Даю минуту. Ты здесь убиралась вчера утром, внимательно посмотри и скажи, что изменилось... или появилось нового? Минута пошла.
- Можно сразу?
Женечка вдруг покраснела до корней волос, ладошки свои сложила и зажала между коленок. И голову при этом опустила на грудь.
- Давай, смелее...
- Только... – покосилась едва заметно в сторону Надежды.
- Считай, что ее здесь нет.
- Появилась снова... трость складная на книжной полке.
- Но не на своем месте? Верно?
- Да, раньше она была за толстым томом, лишь край был виден.
- Да, там остался след, кружок от донца. Молодец. Считай, что принята с моей рекомендацией. Еще скажи, как эта штука...
- Павел Михайлович, может быть не надо?..
- Это важно. Понимаешь, Женя, очень важно. Не волнуйся, все, что ты сейчас мне скажешь, здесь и умрет. Я не следователь. И Надежду я