Произведение «Весь мир - театр 16 глава» автора Иван Мазилин - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 3)

16.
Я жду.
Я сижу в кабинете Марка, зарывшись в кресло. Конец сентября, темнеет рано, но я не зажигаю свет. Уже минут пятнадцать, как прозвенел третий звонок и начался спектакль. Я слышу его из приглушенного динамика. Были несколько хлопков в самом начале – это понятно, схавали «полет». Потом пару раз был слышен чей-то кашель... теперь совсем тихо стало в зале.
Я жду.
Кожаное кресло подо мной, кажется, плавится от ожидания, а сам я будто окаменел и весь превратился в слух. Я слышу не только то, что происходит на сцене и в зале, я слышу, как мне кажется, всю Вселенную, мерно, толкающуюся в ушах. Наверное, еще месяц назад я сильно бы удивился, если бы посмотрел на себя сегодняшнего со стороны.
Я жду.
И это я. Я - математически умеющий «разложить» на составляющие любую эмоцию, любое человеческое желание. Без особых усилий «выстраивающий» любой конфликт на сцене... и переносящий это умение в свою собственную жизнь. Я - умеющий «достучаться и вытащить» из актера то, о наличии чего в себе, он, может быть, и не подозревал. И очень давно не верящий в чистоту помыслов.
Я жду.
И это тоже я. Я, не верящий очевидным фактам, до судорог не желающий, чтобы она приходила, и одновременно ждущий ее появления. Не ради банального удовлетворения желания, замаскированного поэтическими изысками, не ради... Только не надо мне ничего говорить о любви. Не надо. Я давно этой романтической терминологией для себя самого не пользуюсь. Страсть? Какая страсть? Я не способен на страсть, для этого я слишком рационален. Тогда зачем? Зачем я жду?
Я жду!
Вопреки всем своим доводам, вопреки своему опыту, вопреки, любой логики, законам здравого смысла. И я не верю. Я знаю и не верю, что это именно она... она могла. Я не хочу этому верить.
Я жду... и лихорадочно вспоминаю разные строчки. Но ничего приличного вспомнить не могу. Не могу вспомнить, потому, как машинально за актерами на сцене повторяю Шекспира.
Я дьяволу, врагу людского рода,
Свое спасенье продал для того,
Что после царствовали внуки Банко!
Нет, выходи, поборемся, судьба,
Не на живот, а на смерть! Кто там?
Я жду!
Двадцать минут осталось до антракта...
Я весь был Слух, но я не услышал, увидел раньше, как в темноте она вошла. Уверенно вошла и сразу к книжным полкам. Меня хватило на то, чтоб руку протянуть, нажать на клавишу настольной лампы.
От неожиданности вздрогнула, и чуть было не выронила трость. Обернулась. О, Боже правый, парик нацепила, «каре» с челкой до бровей. И макияж подстать, «вамп-бабы».
И будто бы расстались пять минут назад...
- Ты здесь? Я по всему театру тебя искала. Я думала, ты за кулисами. Туда мне вход закрыт – там мать...
- Извини, что так тебя я напугал. Я ждал тебя и... я... я знаю все.
И пауза. «О, Господи, такое не сыграешь... И все же, в этой паузе… Нет, точно, это не она! Какое облегчение! Я все же прав был, когда не верил. Если бы она... пауза была бы иной, в этом я профи».
- Я не хотела, видит Бог, чтоб так произошло.
- Сядь, Валя. Я верил, что не ты отца убила, теперь я точно знаю. Как знаю точно и имя настоящего убийцы. Но есть очень важные улики против тебя. Но как же ты могла при этом быть и не сойти с ума?!
- Ты не ори! Я не глухая.
- Я шепотом тебя спросил... Я знать хочу – как, и главное, зачем? Ужели ради вот этой... пусть и древней, но все же палки?
- Ты не поймешь.
- Черт возьми! Я очень постараюсь!
- Сквозь взрывы ненависти, как можешь ты понять?
- Ненависти? Это очень сильно сказано. Как можно ненавидеть, когда не знаешь толком место, откуда ненависти взяться и была ли прежде там любовь? Они на пару ходят.
- Я думала – ты таких понятий не признаешь.
- Плевать, что думала. Зачем, зачем, зачем?! Ужели, из-за денег?
- Хоть из-за них. Они нужны мне, чтоб чувствовать свободу.
- Свободу в чем и от чего? И сколько «свобода» эта стоит?
- Сто тысяч...
- За жизнь отца?
- Так не должно было случиться. Я только хотела унести...
- Украсть. Пойти на подлость, чтобы потерять, по крайней мере, четверть миллиона... быть может, больше. Даже в этом ты себе цены не знаешь.
- Не поняла...
«Взять себя в руки нужно, иначе все сорвется».
- Сейчас не время понимать. Все объясню потом. Эту трость кому должна была ты передать?
- Так... никому, неважно… теперь, когда... какая разница...
«Черт, до чего звучит фальшиво».
- Пойди и передай.
- Никуда я не пойду, пока не объяснишь.
- Пойдешь и передашь, как хотела. Прошу тебя - так надо. Потом... вот ключ от комнаты моей. Не вздумай только из театра выходить, повяжут сразу. Жди там меня.
- Я так не смогу.
- Сможешь, как смогла в день похорон отца со мною... спать. Сможешь. Я из Верлена строки хочу вынуть и тебе... я очень... быть может, в последний раз...
- Со мной все ясно. Может и к лучшему, что ты, вот так… и что меня «повяжут». Я это заслужила. Зачем тебе со мною... с преступницей? Мне лучше... лучше пойти и сдаться с повинной, пока не поздно. Может, срок скостят.
- Постой. Валюша, послушай... Не могу я без тебя! Вот. Впервые в жизни от меня такое слышит баба. Все тебе понятно?
- Вот это объяснение... да-а. Не ожидала, и ждала... и у меня такое было... но я гнала нелепые мечты.
- Умоляю, иди.
- Я подожду тебя... быть может. А там...
- Еще не край!.. Прошу тебя, иди... нам этот «спектакль» нужно до апофеоза довести.
- Не знаю, что в мозгах твоих творится...
- Иди! Прошу тебя.
- Уже иду...
Она ушла. Я в кабинете полный свет зажег и несколько мгновений стоял зажмурясь...
...Чтоб переждать тот гнев на расстоянье.
Пусть добрый ангел будет на пути
К английскому двору его защитой,
Чтобы благословенье низошло
На бедную отчизну под проклятой
Рукою притеснителя...
Аминь!
Вот и антракт. Сейчас нагрянет свора борзописцев. Собраться надо. Собраться и приготовить материал. Куда я эту папку заложил?.. Только бы все получилось... Все. Вперед.

Репетиционный зал выглядит непривычно. Явно видна рука Галины. Афиша спектакля появилась, корзина с цветами, а по стене длинный стол с «фуршетом». «Пресса» с камерами, фотоаппаратами, микрофонами начинает только подтягиваться из зала. Деловито переговариваются между собой, занимают выгодные для съемки места.
Но мне пока не до них. Я стою возле окна и смотрю на площадь. Вернее, на стоящие, на площади три машины. Два черных «джипа» и между ними скромная голубая «десятка». И никакого движения в радиусе сорока метров вокруг.
Вот, из центрального входа, это прямо подо мной, появляется Круглов с двумя «шкафами». Он, по-стариковски семеня, подходит к «десятке» и садится в нее. Минуты три ничего не происходит, только зажгли фары и заурчали на холостых «джипы». «Десятка» явно выжидает. Мне даже кажется, что Круглов видит меня в окне.
Со стороны служебного входа выбегает Макс. Оглядывается на бегу и ныряет в «десятку».
Дальше происходит то, что в оперативных сводках называется «захват». Перед «джипами» с двух сторон неожиданно появляются две машины. Из них... и откуда-то сзади горохом высыпают автоматчики и начинают «потрошить» «джипы» и