В памяти остались трое авторов, ведущих колонки на сайте «Львивськой газеты», — Соскин, Федик и Ситник. Высказывания политолога с колоритной фамилией Соскин изредка приводит российское телевидение: он стал резко критиковать руководство Украины, с чем трудно не согласиться. А вот Федик, заслуженный (так и хочется взять в кавычки) учитель Украины, — откровенный недоумок. Чего стоило его «историческое расследование» о том, что, оказывается, Волынскую резню сотворили не вояки УПА, а переодетые «энкавэдэшники» (это в сорок третьем-то году!). Он также превозносил до небес дивизию СС «Галичина», на что я резонно напоминал «заслуженному учителю», что украинцы в глазах гитлеровцев — те же «неполноценные славяне», просто часть из них немцы тактически использовали в своих интересах, и только дурак не может этого понимать. В отношении Федика я особо не стеснялся — он этого вполне заслуживал. Когда он ратовал за тотальный переход на мову, я парировал, мол, если все заворкуют на «спивучей», жизнь сразу станет обильной и счастливой? Впрочем, ни на чьи комментарии он не реагировал — токовал себе, как глухарь. Восхвалял наиболее одиозных львовских бандеровцев — нацистов Тягнибока (в обиходе Тягнибык, или Тягнибакс) и Михальчишина, ведьму Фарион (земля ей стекловатой).
Ситник (по-моему, Юрий) запомнился наиболее адекватным, не раз отвечал на мои комментарии, мы даже обращались друг к другу на «вы». Он с горечью констатировал и дискредитацию идеалов «оранжевой революции», не ставшей образцом для подражания в России (во, наивный!), и стремительную деиндустриализацию Украины, и необходимость миллионам «заробитчан» трудиться за рубежом, в том числе в России (по разным оценкам, украинских гастарбайтеров тогда насчитывалось у нас от трех до пяти миллионов), и, как следствие, сильнейшую депопуляцию Нэньки. Но решение всех проблем связывал исключительно с членством в ЕС. Я, отдавая должное его критичности, тем не менее вопрошал, дескать, неужели вы думаете, что Европе нужны львовские автобусы, кременчугские грузовики, николаевские суда, харьковские тракторы, луганские тепловозы, южмашевские ракеты, запорожские авиадвигатели и самолеты «Антонов»? Кстати, останься Антонов со своим КБ в Новосибирске, не ушли бы в историческое предание легендарные «Аны». А вот России все это нужно! В ЕС, в отличие от России, к вам никогда не будут относиться как к равным. В ответах Ситника чувствовалось некоторое раздвоение, неубедительность, словно он внутренне со мной соглашался. То же и по насильственному навязыванию мовы: он не исключал из-за этого конфликта «двох Украйн» — русско- и украиноязычной.
Составление развернутых постов требовало обстоятельной подготовки, тщательного изучения «матчасти» — со временем тема Украины превратилась в мое хобби. Я все силился понять внутреннюю логику и причинно-следственную связь мыслей и действий людей, не так давно составлявших со мной единый советский народ. И никак не мог понять — настолько естественным и безальтернативным казался мне союз Украины и России. В горячем порыве убедить своих оппонентов настолько увлекался, что, барабаня по клавиатуре, терял ощущение времени, лишь супруга иногда заглянет среди ночи: «Все со своими хохлами собачишься?»
Существует ироничное словосочетание, отмечающее зацикленность на одной теме, — «сексуальная озабоченность». Справедливо определение и «национальной озабоченности» — эдакое легкое помешательство на теме своей этнической принадлежности. Национализм, в отличие от патриотизма, всегда представлялся мне достаточно примитивным явлением: «Почему мой народ самый лучший? — Да потому, что я, любимый, к нему принадлежу!» Хотя сохранение национального самосознания как личной культурной и исторической субстанции, без сомнения, полезно и нужно, но до определенного уровня. У «западенцев», западных украинцев, с этим явный перекос. Обуреваемый националистической рефлексией и самомнением о собственной исключительности человек всегда возбужден и неадекватен, а потому агрессивен. И потом, где проходит тонкая грань, отделяющая национализм от нацизма? Безусловно, и в России наверняка имеются сайты и публикации националистического плана, но, пардон, когда национализм, нередко принимающий клиническую форму, идет красной нитью через публикации обычного сайта обычной городской газеты города, который даже мегаполисом не назовешь...
Будучи человеком пишущим, я имел одну особенность: концентрируясь на будущем тексте, настолько уходил в себя, что не замечал, как начинал его непроизвольно проговаривать. Возможно, со стороны это выглядело несколько странноватым. Но что ж поделаешь — таковы издержки глубокой сублимации. Запомнился забавный случай. Как-то с супругой зашли в магазин модной одежды. Говорю, мол, ты иди выбирай, а я тут у входа подожду. И погрузился в раздумья, составляя очередной пост в колонку Ситника. Через какое-то время жена тронула за плечо, я обернулся — ее лицо выражало крайнюю озабоченность: «Ты в норме, дорогой?» «Конечно, — отвечаю, — а что такое?» «Да ты, — говорит, — что-то бормочешь по-украински!»
Но вот пришла осень 2013 года. Верховная рада собиралась ратифицировать соглашение об ассоциации Украины с ЕС. Однако вышедший на трибуну премьер Украины Азаров сухо сообщил, что документ требует доработки, а потому его принятие откладывается, и удалился. Напомню, между Россией и Украиной действовало соглашение о свободной торговле, и в случае ассоциации существовал риск, что европейские товары бесконтрольно хлынут через прозрачные границы с Украины прямиком в Россию. И именно этот неприемлемый для нашей страны аспект планируемой украинской евроинтеграции предполагалось дополнительно проработать — процесс чисто технический.
Что тут началось! Оппозиция истерично возопила: конец европейской мечте! Россия собралась то ли затащить бедную Украину в Таможенный союз, то ли, вообще, захватить, и Путин с Януковичем уже чуть ли не договорились об этом, а российские войска стоят на границе, ждут приказа о вторжении — все на майдан!
Тем не менее майданные протесты в различных украинских городах поначалу проходили относительно мирно, несмотря на массовые поскакушки на площадях («Кто не скачет, тот москаль!»). Даже возникала робкая надежда, что все как-нибудь «рассосется». Но не рассосалось: ЦРУ и МИ-6 уже разработали сценарий, предусматривавший необходимость пролития жертвенной крови, и с февраля 2014 года все понеслось по нарастающей.
Забурлил Майдан и во Львове, а уж «Львивська газета», ясное дело, словно с цепи сорвалась. Но главное... рядом с ником каждого постера начал высвечиваться IP-адрес, по которому через поисковик стало возможным узнать его местоположение. Все, игра заканчивалась: мое инкогнито было раскрыто. «Айпишник» соратника под ником Львов тоже оказался московским.
Кое-кто из постеров даже, как показалось, приуныл: за два с половиной года к нам со Львовом привыкли, некоторые посещали сайт, чтоб, похоже, только «погавкаться» с нами. Пошли посты, что мы — проплаченные «ольгинские тролли» или, что тоже лестно для меня, — агенты ФСБ. Видимо, им так проще было объяснить себе наш интернет-энтузиазм, выглядящий сегодня детской забавой по сравнению с последовавшими трагическими событиями.
Что же в итоге осталось от всей этой истории в сухом остатке? Друзья знали о моем увлечении, правда, пожимали плечами, мол, зачем тебе все это нужно, ведь их не исправишь. Обычно я отвечал: исправить — не исправишь, но, глядишь, кого-то задуматься заставлю. Плюс попутно украинский освоил.
А на вопрос «каков твой прогноз», грустно отвечал: если эти придут к власти, будет война. Увы, к власти они пришли, война началась. Однако, как известно, «наше дело — правое». А потому слава Украине — будущей, вновь дружественной России стране!
[/justify]