Тема: Такого не бывает
Мистика, фантастика, фэнтези, сказки для взрослых и так далее.
Рассказы можно и старые.
Объём:
Верхний предел – 20000 знаков с пробелами
Нижний предел – 5000 знаков без пробела
Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.
Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2, 2:1, 1:2, 2:0, 0:2 1:1, 1:0, 0:1, 0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.
ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!
Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Точка невозврата» и «Шиповник».
Точка невозврата
Алексей Недорезов двигался в густом тумане, оседавшем водяными каплями на его лице. Одежда тоже пропиталась влагой и неприятно холодила тело. Сколько ни напрягал глаза путник, белая мгла скрывала очертания окружающего мира
Алексей не мог сообразить, как он тут оказался и куда идёт. Неизвестность страшила его. Но стоять на месте было ещё страшнее, поэтому он шёл вперёд. Сколько продолжалось это движение: минуту, час или больше – он не осознавал.
Неожиданно глаза ухватились впереди за неясные пока ещё контуры какого-то тёмного пятна. Недорезов ускорил шаг. Теперь уже можно было различить высокую фигуру в чёрном балахоне с капюшоном. Что-то подсказывало путнику, что перед ним женщина. Раздавшийся голос подтвердил эти предположения.
Женщина спросила отрывисто:
- Недорезов?
Алексей инстинктивно попятился, но женщина схватила его за руку и потащила вперёд. Мужчина попытался высвободиться. Да куда там! Пальцы незнакомки вцепились в руку мёртвой хваткой.
Неожиданно наперерез им бросилась другая фигура, вся в белом.
Чёрная фигура вильнула в сторону, но белая опять закрывала ей дорогу.
Чёрная остановилась и зашипела. Белая, подняв перед собой руки, направила в противницу ослепительные голубые молнии. Чёрная зашипела ещё громче и начала стремительно таять, превращаясь в лужицу у ног Алексея. Белая женщина привлекла его к себе и поцеловав в лоб, сказала:
- Ступай обратно!
И опять он остался один. Неожиданно пошёл дождь. Недорезов побежал, но поскользнулся и упал, сильно ударившись затылком о камни. В глазах потемнело. Когда к нему вернулось сознание, он с удивление ощутил себя полностью обнажённым. Более того, к его телу кто-то прикасался сквозь редкие струи дождя. Открыв глаза, он увидел себя лежащим на возвышении в каком-то ярко освещённом помещении, а над собой двух хлопочущих женщин в замызганных белых халатах. Одна поливала его из лейки, а другая тёрла губкой.
- Где я? – хрипло спросил Недорезов.
В тот же миг женщины с визгом помчались к выходу, побросав свои инструменты. Дверь захлопнулась, и за ней послышалась неловкая возня, сопровождаемая многоголосым гомоном. Алексей соскочил со стола и увидел на стуле чёрный костюм, явно предназначавшийся для него. Брюки оказались великоваты, пришлось их придерживать руками, а пиджак, к великому сожалению, был зачем-то разрезан вдоль спины на две части. Алексей со злостью отшвырнул его в сторону.
Тем временем дверь открылась.
- В чём дело Лина?! – завопил Недорезов, увидев жену.
- Успокойся, милый! Разве ты ничего не помнишь?
- А что я должен помнить?
- Это у тебя следствие летаргии.
Лина усадила мужа на единственный в помещении стул и выдала такое, что у бедняги глаза на лоб полезли:
- Тебя искусственно ввели в состояние летаргического сна, чтобы выдать за мёртвого, похоронить и получить за тебя страховку три миллиона рублей.
Ночью после похорон мы должны будем тебя откопать и с новыми документами отправить подальше. Где-то через год-два я с детьми перебралась бы потихоньку к тебе.
Ты просто очнулся раньше времени. Врач что-то напутал. Сейчас за ним послали. Пусть он тебя снова усыпит. Ничего не бойся. У тебя в гробу под головой будет кислородная подушка, так что не задохнёшься. Руки будут развязаны. Потерпи немного и нас всё получится. Кроме нас с тобой и врача об этом ни одна живая душа не знает. Детей я в известность не ставила, чтоб случайно не проболтались.
Правда, эти две дуры, что должны были тебя обряжать, сейчас на ушах стоят. Но ничего, придётся их задобрить.
- Я так не хочу! – Алексей чуть не плакал.
- Да успокойся ты! – зло прищурилась Лина, - Мужик ты или нет?!
Мы уже в точке невозврата! Похороны сегодня. Люди оповещены. Обед заказан. Сейчас гроб привезут.
А если ты шум поднимешь, то нас, как мошенников, под суд отдадут. Тебя в том числе, потому что заключение о твоей смерти я уже передала в страховую компанию. Их представитель будет сегодня на похоронах.
Отступать некуда!
Алексей оттолкнул жену и бросился к выходу, придерживая штаны.
В дверях он столкнулся с врачом. Здоровяк в белом халате, быстро оценив ситуацию, ловко ткнул воскресшего правой рукой в шею, после чего тот мешком свалился на пол.
- Помогите мне! – деловито бросил врач Лине, а когда тело оказалось на столе, сделал укол.
- Почему же он очнулся? – спросила женщина.
- Я и сам удивлён. Впервые с таким сталкиваюсь.
- О, да у Вас, оказывается, богатый опыт, - съязвила Лина.
- Придержите язык! – сухо бросил врач.
- Ну, теперь, надеюсь, он не проснётся раньше времени? – не унималась псевдовдова.
- После такой дозы он может вообще не проснуться.
- Ничего себе! Мы так не договаривались!
- Да перестаньте Вы! Неужели хотите меня убедить, что собирались его откапывать? Я не настолько глуп, чтоб в эти сказочки верить. И вы не дура, чтоб так рисковать.
- Нет, собиралась! – со слезами на глазах твердила женщина, но в голове её уже крутилась подленькая мысль: - Чёрт возьми! А ведь он в чём-то прав!
- Зачем Вам этот хлюпик! – продолжал врач, плотоядно оглядывая Лину,
Вы вполне можете теперь найти себе достойного партнёра.
- Ах, замолчите! – простонала Лина.
- Надоели Ваши вопли! – рассердился эскулап. - Лучше скажите, когда со мной рассчитаетесь?
- Только после похорон! – последовал категоричный ответ. – Зовите санитарок.
А Недорезов снова брёл в густом тумане. Впереди уже показалась знакомая чёрная фигура, но белой он так и не дождался.
Шиповник
Поехала я как-то в город Архангельск. Собственно, не впервой туда поехала – прежде месяц кряду каталась туда как официант вагона-ресторана. Именно что каталась туда-сюда. Стоянка-то была всего пару часиков – немного за это время успеется. По Воскресенской до магазина – и обратно, в вагон. Ежели повезёт, и поезд не утащат – на платформе его застанем, а ежели нет – извольте с сумками в депо шуровать.
А в вагоне-ресторане заботы: касалетки в печи погреть да пассажирам на ужин да на завтрак разнести. Так и познакомилась я с Лизаветой Томич, что в местном отделении «Шиповника» за председателя. Партия есть такая политическая. Основали её когда-то Шипилов с Овчинниковым, чуть позднее Николаев к ним присоединился да не мудрствуя лукаво партию свою «Шиповником»-то и назвали – по первым слогам фамилий своих. А мне партия это ближе других по духу – хотя бы потому, что в разгар войны мира требовать посмела. За то уже несколько «шиповников» по тюрьмам пересажали. Чудо, что Лизавета ещё на свободе, три раза через левое плечо, чтоб не сглазить! У них-то в Архангельске спецслужбы лютуют, яко чекисты при Большом терроре. Да и провокаторов всяких разных развелось видимо-невидимо. Один ретивый по-чёрному кровь местным «шиповникам» портит – всё кляузы строчит да акции срывает. Те его меж собой Каином кличут. Соберутся, бывало, письма написать тем, кого без вины в кутузку упрятали – а он, окаянный, тут как тут: мол, экстремистов да террористов привечаете, чай, сами такие, вот ужо я вас! Подружку Лизаветину так и вовсе чуть до статьи уголовной не довёл – начал писать ей смски от имени богатея киевского: мол, за поджог военкомата золотом-серебром одарю. Да подружка-то оказалась не лыком шита – и разговаривать с ним не стала. После того её фсбшники так и мурыжили, всё норовили состав преступления найти. Не нашли, как ни старались. А подружка эта, дабы судьбу не искушать, из страны уехала.
Слово за слово, разговорились тогда с пассажиркой, контактами обменялись, пообещала я, как только оказия случится, приехать в город её славный. После того полмесяца мы с бригадой ресторанной до Архангельска покатались. Директрисе-то это катание пыткою гестаповской виделось – нелегко, чай, южанке-ростовчанке к северной погоде привыкнуть. Всё плакала да горькую пила, умоляла контору на южное направление нас перебросить. Те, наконец, вняли её мольбам горячим да на Анапу нашу бригаду и перевели. Да, видать, не по фэн-шую я там оказалась, что ни день, то в вагоне неприятность какая случится. С бригадою хоть и ладили, да, по всему видно, так я для них чужой и осталась. Да и Анапа, даром что тёплая, а не приглянулась мне. То ли дело Архангельск! Ну, а коли сама судьба гонит меня прочь, не стала я за Анапу цепляться. К слову сказать, как только я ушла, у бригады у той сразу дела на лад пошли.
Я же недельку посидела дома и решила: коли выходная, так в Архангельск и поеду – город посмотрю да Лизавету навещу. Матушку с батюшкой взять хотела, да им в пенсионном путёвку в Адлер предложили, в санаторий. А ехать и туда, и туда по деньгам накладно выйдет. Понятное дело, они выбрали Адлер. Чёрное море, чай, теплее Белого будет!
В первый день, как приехала, не довелось мне Лизавету повидать – в Сандормохе как раз убиенных при Большом терроре вспоминали. А коли так, решила, что не вправе и я о них забывать – попросила организаторов прислать мне десяток имён да там в Архангельске на видео их и зачитала. Благо, в парке есть камень Соловецкий, жертвам репрессий посвящённый. Пришла имена читать, а там голубей налетело видимо-невидимо. Говорят, примета хорошая, к миру скорому.
На второй день, как воротилась Лизавета, встретились мы на набережной. Хороша набережная в Архангельске! Двина Северная так и манит искупаться, да боязно – чай, не Чёрное море, да и погода ветреная, застудиться легко. Им-то, архангельским, может, и привычно, а мы, московские, уж больно изнеженные!
Гуляли мы с Лизаветой, о своём о девичьем разговоры вели да на скульптуры прибрежные посматривали. То с солью кудесник попадётся, то с птицей счастья, а то тюлень-спаситель покажется. В годы Великой Отечественной местные на тюленей
Но я голосую 2:1 в пользу первого.