9.
Красноярск совсем не понравился. Домов странных много. И церковь есть. Сходил – посмотрел, грустно там стало… даром люди свечки жгут, добро пропадает. В цирке зверей стало жалко замученных. В тайге стали бы они через кольца тебе прыгать, голодом, наверно, заморили… запрыгаешь. В музее краеведческом очень понравилось, почти такую же саблю татарскую, совсем как у меня, видел, и еще про Тунгусский метеорит… наверное, здорово грохнуло. В театр не пошел, потому что накануне книжек интересных накупил - по машинам, по моторам, по радиоэлектронике. Целый день листал. Много совсем непонятного, но ничего – разберусь…и Коля поможет. Мы хотим с ним сделать свою электростанцию. Чтобы всегда светло было и магнитофон можно было бы крутить. В тир заходил… из «воздушки» с пяти метров… даже неинтересно и потом мишени… человечки… Даже в такие нельзя… Нехорошо это.
За три года шесть классов окончил, еще два года и закончатся мои мучения… поскорее бы. Самое время охоты, а ты торчи за партой. Не порядок. А с седьмого класса автодело будет, его физик, Федор Михайлович ведет. И в классе мотор разрезанный стоит… видно, как там чего внутри работает… а во дворе, под навесом «Уазик» старенький – военные подарили, будем учиться…
- Петрович, да ты слушаешь? Или еще «в полете»?
Утро дождливое. Не то дождь, не то снег… и настроение такое же. Одним словом – понедельник. Полночи крутился, вставал, курил в ванной. Все парнишка этот из головы не выходит с его «художествами»…
Сашок тоже где-то «летает». У окна стоит и смотрит на мокрого голубя, сидящего на подоконнике. Даже компьютер сегодня еще не запускал…
- Извини, Вить, давай дальше…
- Оружие профессиональное. Штучное изделие, и не в нашей стране изготовлено. И еще… Криминалисты оружейники вчера весь день страдали, и вот такие предварительные выводы. Киллерок у нас необычный. Еще двое на нем «повиснуть» могут.
- То есть?
- Помнишь, чуть больше года назад, кандидата Госдумы Коваленко и того… ну, из «Стройбанка»…
- Смирнова?
- Во, Смирнова. Так вот, похоже, из этого же «винта»… Завтра или послезавтра точно будем знать. Тогда Семин работал. Оружие не нашли… и никаких следов… одна только пуля. Вот я и попросил поднять этого «висяка»…
- Подождем. Саша, ты у нас энциклопедия ходячая с огромной «базой»… Вот какой вопрос. Что это? – достал из кейса «мишеньки», - Слабо, мужики, такое сотворить?
Над столом сгрудились, разглядывая рисунки…
- Классно. Петрович… а это не твое художество? Взял карандашик, да и наделал дырочек, чтобы нас приколоть.
- Витя, если я захочу… «приколоть», я тебе на первое апреля звездочку на погон могу добавить, а это, так сказать, «вещдок».
- Саня, ты пошарь в машине своей, что сие может означать? Вот этот… иероглиф?
- А это знак АУМ. Ну, вроде как обозначение того, из чего все началось?
- ???
- Ну, как вам объяснить? Вот в Библии есть… «В начале было слово»… так это, вроде того.
- А знаешь откуда?
- На заборах встречается…
- Век живи. Ну, что мужики, значит так. Работаем. Саня копает… Соломина Илью… дальше сам узнай. Вот он на фото. Кстати, что с запросом на Кононова?
- Был такой. Из Кемеровской области. Так он погиб давно. Пять лет назад.
- Ясно. Ищи Соломина. Тоже сибиряк. Начинай от ЦСКА выгребать.
- Еще. Петрович. В квартиру спецов бы надо. Он там такого наворотил. Я целый день лазил, половины не разобрал. Случайно, признаюсь, одну видеокамеру нашел «булавочную». На черта ему было нужно?..
- Ясно. Витя, а тебе девицу надо найти, с которой он был тогда.
- Да, где же я тебе…
- Себе, Витя, себе… рядышком пошарь. Не может быть, чтобы уж совсем ничего. В Москве он еще, залег и лежит. А одному-то лежать как-то, понимаешь, несподручно. Все. Работаем. А я в философию йогов-шмогов попробую заглянуть, хочу понять, чем он дышит, живет, чем… может, чего и выйдет.
…Из речи Достоевского о Пушкине 8 июня 1880-го: «…Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем»
Тайно эта из тех, о которых сам же Достоевский и говорил:
«Самое простое принимается всегда лишь под конец, когда уже перепробовано все, что казалось мудрее или глупей». И еще: «В самом деле, люди сделали наконец то, что все, что налжет и перелжет себе ум человеческий, им уже гораздо понятнее истины, и это сплошь на свете. Истина лежит перед людьми по сту лет на столе, и ее они не берут, а гоняются за придуманным, именно потому, что ее-то и считают фантастическим и утопическим».
Так в чем же тайна?
Тайна – идеал всепримирения.
Всепримирение и с другими народами и внутри себя…
А дальше что?.. Что дальше… Трескуче. Старо… старо как мир…
Душновато. Надо балкон открыть.
Наташа отрывается от своего «редактора», берет сигарету. Балконная дверь с прошлой зимы еще заклеена лейкопластырем. Отдирается с трудом, вместе с кусочками старой краски. Со скрипом, наконец, открывается и в комнату врывается солнце, свежий воздух с улицы, с карканьем ворон, устраивающих из веток гнездо прямо напротив балкона, шумом машин, звяканьем трамваев. Сквозь еще голые ветки деревьев в сквере виден старый кинотеатр - теперь в нем театр Армена Джигарханяна… ни разу не была…
И вообще, когда последний раз выбиралась в театр?.. Господи, последний раз была с Олежкой «На Юго-западе»… Собирались потом… нет, так нельзя. Опять «заведусь». Илья… два дня от него ничего. И мобильник отключен, «абонент временно недоступен». А когда же?..
Оглянулась на кучку старых поролоновых лент на полу, на пыль, поднявшуюся в комнате от свежего воздуха, и теперь в лучах солнца так хорошо видную. Все. Сейчас займемся уборкой, пропылесосим все, а вечером… вечером, если не позвонит, пойду, возле его дома пройдусь, хоть на окна посмотрю… вдруг…
Сигарету загасила и щелчком с балкона в ворону… нет, далековато. Вот, гнездо вьют. Нет, детка, ты совсем ненормальная, чтобы в двадцать четыре года бегать за пацаном. С ума сойти можно.
Под утро наползли поганые, из тумана стелящегося по лесной опушке, с дымом костра догорающего перемешенного. Вечным сном заснул дозор, выставленный в ночку хмельную. Теснят казачков атамана Черняка, к Иртышу прижимают. Сам Черняк саблей машет с уханьем, успевает по сторонам смотреть, командовать. Эх, силенок маловато, а татарва из тумана так и прет… сколько ж вас, нечисти?..
И все уже казаков круг, пятеро, гляди, всего осталось, да пораненные все. И в плече правом Черняка стрела татарская, мешает саблей сеять смертушку. Поскорее бы солнце встало, уж больно помирать не хочется, не увидев. Взвилась сабля татарская над атаманом… и вдруг, первый солнца луч блеснул на стали. Изловчился атаман, свою саблю в руку левую перехватил, и махнул с поднизу. С рукой вместе отлетела сабля. Завизжал как заяц, волчком завертелся татарин и упал как сноп разваленный надвое. От реки пушка ударила со струга – то помога от Ермака поспела. Отступили, побежали окаянные, сил уж нет погонять их…
Закачался Черняк, оглянулся на восход солнца красного и упал в траву росную, кровью щедро политую… холодна земля и тверда. Уморился…
Судорожно сделал вдох. Как пловец, слишком долго пробывший под водой. Задышал часто, уткнувшись лбом во что-то холодное. Резко открыл глаза и медленно перевернулся на спину. Тело не слушается, окаменело, под боком что-то твердое. Рукой с трудом дотянулся - на мобильник лег. Постепенно начал «отогреваться». С кончиков пальцев тепло пошло подниматься и распространяться по телу…
Сколько же провалялся? Час-два?.. Ну, три, может быть – темно уже. Приподнялся и прислонился спиной к спинке задней кровати. Посидел немного, голод почувствовал. Потащился на кухню, на ходу разминая непослушные пальцы. Холодильник открыл и вытащил пакет молока. Открыл и, не отрываясь, выпил весь, до донышка. А секунд через пятнадцать, обратно все. Этого еще не хватало. В ванную пошел уже более уверенно. Под душ встал и долго стоял с закрытыми глазами. Плечо болит, отлежал верно. Уже вытираясь полотенцем, в зеркало взглянул. Что это? На правом плече, под ключицей шрам треугольный, рваный, свежий совсем. Вспомнил вдруг, солнца луч на сабле татарской, и заныла рана. «Из дальних странствий возвратясь…» – не удивился даже. Бриться не стал, пусть себе растет бородёнка. Который все-таки час? Прошел в комнату, «ящик» включил. Телетекст. Как среда?.. Это сколько же? Пятьдесят часов с хвостиком «отсутствовал». Вот тебе и расплата за все «хорошее». А как думал? Сполна по всем счетам заплатить надо, если придется, то и собой. И раньше это знал. Вот и получай. Вот и получай…
И теперь успел только под одеяло залезть. Навалился сон черной бездной. И уже ничего не…