- Обязательно сегодня?
- Какие-нибудь проблемы?
- От бабы Оли письмо получила. Плохая совсем уже. Боюсь не застать.
- Так, резко меняем маршрут, только ничему не удивляться, ладно?
- Даже если ты сейчас превратишься в монстра-вампира, я готова стать жертвой твоих зубов и ничему не удивляться.
- Тогда давай ужинать или завтракать – светать скоро начнет и в дорогу.
- Вот так сразу?
- Я просил не удивляться.
- Нет, я не удивляюсь… я… у нас даже не будет времени, чтобы быть укушенной?
- Я думаю, что для этого мы найдем время.
Пикник по всем правилам. Погода что надо – солнышко слегка жарит. Но вот тут тебе и Москва-река в районе Крылатского, и тенек под старой березой, и шашлычок с водочкой. Среда, будний день, а народу на берегу, будто все москвичи объявили себе отпуск, и все устремились к воде.
Компания на редкость в полном составе. Женская половина на «сухонькое» наладилась, а теперь вот отошли метров на тридцать по берегу, сидят на какой-то коряге и ноги в воде мочат – купаться-то еще холодновато и вода мутная после дождей. Сидят, и болтают о «своем, о девичьем».
Мужики повыше расположились, у мангала и на своих женщин этак… «свысока»… Ну, словом, все просто замечательно. Только вот Павел Петрович в своей огромной коричневой панаме, в которой он сильно смахивает на грибок-боровичок… какой-то не такой. Что-то все ему не мило, хотя и виду не показывает, «бородатые» анекдоты из головы выковыривает… и вообще… «весел». Только Виктор с Саней не такие уж бегемоты толстокожие, чуют, что с «командиром» не все ладно, и поэтому издалека, с подготовкой, но все же пытаются проникнуть в «великие планы кормчего».
- Да, ладно, мужики, не наезжайте. Получили отпуск и отрывайтесь по полной, на юга поезжайте со своими подругами.
- Ну да, Петрович, отдохнешь, как же. У Светки только через месяц отпуск, когда мой закончится. А вон, у Саниной Аленки вообще в ноябре.
- Павел Петрович, я вот подозреваю, что неспроста нас выгнали в отпуск, чтобы мы под ногами не путались, а про вас…
- Ты, Саня, это при Оксане…
- Я что, пионер? Павлик Морозов? Ну, полунамеком, нам-то можно. Мы же вроде не совсем…
- Ребятки, мои дорогие. Я и сам еще толком до конца не уяснил «иде я и кто есть ху…», как говорится. Могу только сообщить, что Илья Соломин теперь уже Камышин.
- Вот, не хрена себе! Окрутил девку?..
- Позаткнись, Витя… тебе бы только… так вот. Сегодня утром, да, теперь, наверное, уже по пирамидам лазают, на верблюдах катаются. Должны были утром улететь в Рим, а потом... ну и далее.
- Ну, и?
- Ну и все, ребята. Крепче спать будете. Кто в этой сказке репка, а кто дедка-бабка, внучка-сучка, я еще не разобрался кто я сам в этом… в этой «сказке». Давайте лучше, по маленькой, за то, «чтоб он… жил». Милые дамочки, присоединяйтесь, гусары уже встали, локоток отвели в сторону и собираются грохнуть о паркет хрустальные бокалы «за милых дам». Присоединяйтесь, «Алиготе» вас заждался. А я вам расскажу вчерашний эпизод с телевидением. Саня, ты успел меня на видик заснять?
- А то. Кассетка с собой, исторический, можно сказать момент, если СТС засняло.
Женщины подтянулись поближе. Выпили понемногу, огурчиками, уже малосольными, захрустели, и настроились слушать о вчерашней музейной акции, в которой самое непосредственное участие принимал Павел Петрович, в качестве первого лица, так сказать, от МВД столицы.
- Я тебе, Витя, не совсем поверил про этого музейного старичка, извини, на самом деле он еще более любопытен. Значит так. Корреспондентов нагнали, фотографов. Как этот дедуля верещал как заяц и слюной в камеры брызгал, когда я ему эту саблю передавал. Такое закрутил – где только раскопал… При каком-то там императоре китайском в самой первой столице Китая сделаны были эти сабли тамошними умельцами и являлись страшно ценными, магическими, что ли. По крайней мере, когда император советовался со своими мандаринами-апельсинами, с двух сторон стояли воины с этими саблями. И еще. Одна, оказывается – правая, другая – левая. Как они там уж отличаются, не знаю. По мне так, один… В общем, страшно мудрый был император. Потом уже, через несколько веков, другой император… Хуанди какой-то, не при дамах будет сказано, грохнул всех мудрецов и пожег все библиотеки… такой вот гад оказался. А сабли как бы на время пропали с глаз. Потом, уже вроде бы в тринадцатом веке, всплыли в Европе… и снова пропали. Ну, а уж после революции снова появились… одна в Красноярском музее, белогвардеец передал, а вторая… ну, про вторую вы вроде бы знаете. Вот и все. Наверно, все-таки китайцам их отдавать будут, как оно есть ихнее культурное наследие. Вот такие дела на свете бывают.
Посмеялись, поострили немного по этому поводу. А ребята под финал уже опять Петровича в сторону оттащили и снова стали донимать
- Петрович, у тебя-то что за дело… с этим антиквариатом? С этой шумихой, может подстава какая, а?
- Мужики, толком… обеспечить сохранность этого… Камышина-Соломина, но только здесь… в Рассее, по Египтам пусть другие шастают. Так что, у меня вроде бы тоже отпуск на неопределенное время. Вот такое… «сено-солома».
Лобова аж затрясло от любопытства и волнения,
- Антиресно-то как! А нас чего не путают в это?
- Я еще не уяснил, почему меня-то к этому притянули за уши. Так я и говорю, - не влезайте в эту «сказку». Кто сзади, кто спереди – неизвестно, Отдыхайте ребята, отдыхайте. Вон, девоньки наши что-то взгрустнули. Витек, давай массовиком-затейником, придумай что-нибудь… да хоть в «бутылочку» сыграем. Страсть как хочется молоденьких девок целовать, если только моя старуха мне по шеям не навешает. У кого мобильник звонит? Уже с минуту слышу.
- Да это же у тебя и звонит, Петрович. В сумке той…
В первый раз «проснулся аппарат. По уговору с собой приходится таскать, только микрофончик пластырем бактерицидным заклеил…
- Да, алло.
- Павел Петрович?
- Слушай, мужик. «Жучок» в мобильнике твой?
- … Нет. Слушай внимательно. Нужно встретиться. По Илье. Завтра в 22. Напротив Ильича. Все. До встречи.
- Напротив какого Ильича?.. На Красной площади?..
Вот такой конец «пикника на обочине».