Выбравшись на маленькую палубу, тут же задохнулась от ощущения необыкновенного простора реки, со скалистыми, поросшими густым лесом берегами. От солнца, отражающегося от всех даже самых маленьких волн на воде, от запаха хвои, мазута, рыбьей чешуи и еще бог весть чего совершенно незнакомого и дразнящего.
Оглянувшись, она, наконец, увидела Илью. Он был в рубке у штурвала и, как бывалый «морской волк» вел это небольшое суденышко, толкающее впереди себя две, скрепленные между собой большие баржи, груженные так, что с бортов можно было спокойно зачерпнуть ведром воду.
- Ну, надо же, он и это умеет! Эй, кэп, вам юнга не нужен?
- Татка, ползи сюда. Только осторожно, трап от росы еще скользкий. Ты смотри, какая красотища! Целых пять лет здесь не был. На кой черт уезжал?
Илья как-то сильно вдруг изменился. Обычный взгляд, хоть и ласковый, но все же чуть исподлобья, теперь стал открытым, светлым, как у пятилетнего ребенка. И весь он как-то вдруг ожил, еще больше помолодел. Так что у Наташи что-то материнское даже шевельнулось внутри. А может…
- Капитан, дай порулить.
- Давай, матрос, становись к штурвалу
Так и застыли, обнявшись, будто не виделись перед этим целую вечность.
- Эй, старпом, завтрак простынет. Сдавай вахту.
Поднялся в рубку капитан буксира, сухой мужик, лет пятидесяти, с сильными залысинами на мощном лбу, с аккуратной «шкиперской» бородкой. И, конечно же, с трубкой. Какой капитан без трубки?
- Иди, пожуй, малость. Оторвись, наконец, от женушки, никуда не денется. Она пока у меня начальный курс рулевого пройдет. Матвеичем можно окликать, вроде откликаюсь.
После завтрака пошли на баржу. Прошли на самый нос, присели на какие-то ящики.
- О чем думаешь, Татка?
- Странный говорок… сибирский. Раньше как-то и не задумывалась. Фраза на конце, как будто… свечку задули. Или беззвучно прихлопнули слегка, в общем, действие произвели. Фраза получает дополнительный заряд, импульс какой-то, и даже дополнительный смысл. У москвичей не так. Слово округлое, законченное, но потухшее. И даже после точки недосказанность остается. Тебе не кажется?
- Кажется. Теперь вот кажется, очень точно, по-моему, замечено. Не зря же в институте мучалась пять лет
- Вовсе я не мучалась. Я просто ждала.
- Чего же, ты, моя радость, ждала?
- Ну вот, попал к себе домой и окончательно отупел. Да тебя же и ждала, чего уж тут непонятного. Знаешь, каждую ночь, засыпая, я думаю, что вот сегодняшний день и есть самый счастливый день в моей жизни, и до этого сегодняшнего дня как будто и не было ничего, будто и не жила совсем, а просто ждала… и дождалась. Скажешь, так не бывает? А девяносто дней подряд счастья, так бывает? Вот, ради этих… этого девяностого дня и стоило пять… или сколько там лет ждать.
- Татка, я не умею так красиво. Я просто тебя поцелую и ты поймешь то, что чувствую…
Длинный басистый гудок буксира, эхом многократно повторенный берегами, отсалютовал этот поцелуй.
К вечеру пристали к берегу. Илья у моториста Сашки взял ружье и, спрыгнув на берег, через пять минут скрылся между деревьев.
Два часа, долгих два часа Наташа стояла у рубки, высматривая его.
Поднялась на мостик и сестра капитана Клавдия, на буксире за кока и за матроса, крепкая женщина лет сорока пяти.
- Да не переживай, Танюшка. Это же наш парень. Все нормально будет. Ты держись за него покрепче – надежный мужик, верно говорю. Вон, слышь, пальнул пару раз, с дичью будем… а вот еще раз. Это уже поближе. Возвращается. Рябчиков не ощипывала? Пойдем, учить буду, пригодится. В тайгу ведь попала. Нравится?
- Очень. Я сюда приехала навсегда.
- Тайга это всегда навсегда.
А про себя Наташа подумала, что, конечно же, навсегда, даже если в этом «навсегда» осталось всего шесть дней… не всего, а еще целых шесть дней счастья, а потом еще вечность…
Ах, как забилось сердце у Ильи, когда подходить стали к Каргыхану. Упросил Матвеича чуть ближе к берегу принять в одном месте. Оглянулся назад, вроде и солнце такое же, и время.
- Смотри, Татка, во все глаза смотри, что должно сейчас быть. Вон туда, на вершину скалы. Скоро должно быть.
- А, правда, эта скала похожа на по пояс ушедшего в землю, на груди руки сложившего воина в доспехах?
- Так это и есть Каргынхан. Еще немного и на месте будем. Смотри!
И точно, как и когда-то в детстве, луч ослепительно белый вверх, а еще два луча синих с севера на юг от вершины скалы. На одно всего лишь мгновенье.
- Илья, что это было? Или мне показалось?
- Красиво? Потом непременно расскажу. А сейчас готовиться к десанту нужно. Приплыли мы, Татка. Домой приплыли, ты понимаешь?
На минутку лишь уткнулась одна баржа легонько в прибрежный песок. Соскочили легко, чуть только ноги промочили, но это уже пустяки. И тут же задний ход дал буксир, чтобы не успела баржа закопаться в песке, забурлил водой, выполнил свой несложный маневр и… три прощальных гудка, как и полагается в таких случаях. Вот все.
- Полюбилась тебе тайга, можно сказать, в профиль, а теперь попробуй ее узнать изнутри…
- Я уже люблю ее, потому что ты со мной, я с тобой, а значит…
- А значит, пошли?
- Пошли.