Жизнерадостная и смотрящая с оптимизмом в завтрашний день, она ушла тихо, во сне, словно её забрали ангелы. Это стало неожиданностью, потому что внутренней энергии можно было только позавидовать. Она строила планы, как тогда было модного говорить, на пятилетку.
Пятью годами раньше, я гостила на бабушкиной даче. Вот тогда и состоялся наш первый и, как оказалось, единственный разговор о том, что было с ней в годы Великой Отечественной войны.
Помню, как она никогда не расставалась с одной из книг. Это во многом и послужило той отправной точкой к воспоминаниям. В один из вечеров я подошла и спросила:
— Бабулечка, почему никогда не рассказываешь о том, как пережила страшное военное время?
Задав вопрос, заметила, что стало меняться её выражение лица. Поймала взгляд, смотрящий сквозь время: задумчивый, ледяной и вместе с тем полный исступленного отчаяния. Раньше и не замечала, что книжка в газетной обложке как-то по-особенному действует на её внутреннее состояние. Следом вырвался непроизвольный вопрос:
- Бабушка, мне кажется, что это чтиво тебя больно ранит. Ты становишься совершенно другой... Почему раз за разом перечитываешь эту книгу?
Любовь Федосовна молчала. Казалось, что-то незримое удерживает её внимание. Медленно отведя взгляд в сторону заговорила:
— Моя дорогая Эленка, в жизни есть такие вещи, которые лучше хранить глубоко в сердце. Говорить о них больно, а жизнь продолжается, и надо жить.
Но я не отставала, меня взволновало бабушкино состояние, так как она для всех и всегда являлась источником позитива и оптимизма... И вот сейчас... холод пробежал мурашками по спине.
— Любушка, моя любимая, расскажи о войне!
Приобняла бабушку и продолжила.
— Сколько тебе тогда было?
Она изобразила улыбку и сказала:
— Да, вот столько и было, как тебе, такая же егоза. Подросток, у которого казалось всё впереди.
Перевела дыхание и, сделав паузу, вернулась к начатому:
— Мой старший брат Семён погиб при обороне Ленинграда, средний Миша - дошёл до Берлина. А вот нас с сестрой Ольгой в 42 году забрали из родного дома. Помню мамин плач, слова: «Не разлучайте с детьми...прошу вас! Какие-то ещё отголоски, а потом крики... Люди, дети, солдаты в немецкой форме — всё смешалось... Нас поместили в машины, затем в вагоны, долго везли... везли... и так мы оказались в лагере, где были только дети».
Снова замолчала, и мне показалось, что в её глазах застыл ужас. С минуту сидели неподвижно. Безмолвие нарушили слова:
— У нас брали кровь. Тех, кто плакал били... Мы с сестрой не плакали.
Её лицо стало похоже на скульптурную статую.
— Знаешь, Эленка, всё чего мне тогда хотелось, это вернуться к маме. Думала об этом постоянно, это и придавало мне сил. И нам с сестрой повезло, мы спаслись, но возвращаться было некуда. Мамы больше не было...
Она снова замолчала. Я прижалась к ней и заплакала. Слёзы текли дождевым потоком. Бабушка достала из кармана платок и вытерла моё влажное от слёз лицо, приобняла и сказала:
— Зачем глупая тебя расстроила. Нельзя это зло в мир выпускать, — пробуя улыбаться добавила, — Миленькая моя, пошли лучше пить чай с малиновым вареньем.
Никогда больше Любовь Федосовна не рассказывала о той страшной, кровавой войне.
После бабушкиной смерти я сняла газетную обложку — это была книга «Никогда не забудем».
ПРЕВОСХОДНО НАПИСАНО ____________________________! ! !
