Фантасмагоря Бытия

не было, если

бы было. Будем вспоминать и тут же забывать все наши путешествия: там, где мы

были, потому что не были, если бы там были; там, где мы не были, .Время снова

будет в смятку, и мы будем поглощать его с удовольствием,

запивая морсом несбыточного и намазывая   радостью горечи. Всё будет казаться

таким обыденным, как для волшебника его чудеса. Мир станет треугольным и

потеряет форму, которую ему захотят придать его разрушители. Всё возвратится на

круги своя, на которых ещё не было, потому что уже было тогда, когда этого ещё

не было. Мы возвратимся в свой дом без крыши и будем пить чай из нерождённых

откровений и есть бутерброды из своих не исполнившихся  снов. Всё будет таким

реальным, как в нереальности, которая стала реальностью. Мы будем рассуждать о

том, о чём нет смысла рассуждать, потому что об этом уже рассуждали — или не

рассуждали, потому что уже обсудили, когда те, кто не умел рассуждать,

рассуждали о том, чтобы рассудить, не рассуждая. Мы станем стенами, которых нет,

но они есть, потому что их нет. И мы будем верить в то, что никто не верит,

потому что не верить— это первый признак веры. …И когда мы дойдём до края этого

города;инструмента, где каждая трещина поёт, а каждое окно дышит, мы увидим: за

горизонтом нет конца. Там, где небо сливается с землёй, начинается лестница

вверх;вниз — и по ней спускаются те, кто ещё не родился, и поднимаются те, кто

уже ушёл. Они встречаются на ступенях, обмениваются взглядами — и в этом взгляде
 
рождается новый мир. Мы станем проводниками между мирами: будем ловить падающие

звёзды и сажать их в землю, чтобы выросли деревья с плодами;воспоминаниями;

будем собирать туман в стеклянные банки и хранить его как аромат утра, которого

ещё не было; будем плести сети из лунных нитей и ловить в них сны, которые

забыли свои имена. А потом мы найдём комнату без стен, где время не течёт, а

пульсирует — как сердце, как волна, как ритм дыхания двух людей, Здесь: тишина

звучит громче музыки; взгляд прорезает пространство,

как свет сквозь воду; прикосновение становится языком, на котором говорят

вселенная и душа. Ты скажешь: «Как понять этот язык?» А я отвечу: «Закрой глаза
.
Прислушайся. Ты уже говоришь на нём. Ты всегда говорила. И тогда мы начнём

играть не на городе, а самим городом: проведём рукой по линии горизонта — и он
 
зазвучит, как струна, натянутая между прошлым и будущим; дунем на облако — и оно

рассыплется нотами, которые никто не записывал, но все слышали во сне; шагнём в

тень дерева — и окажемся внутри его памяти, где хранятся истории всех, кто

когда;либо отдыхал под его ветвями. А с глубин неба поднимется река из

света — она течёт не вниз, а вверх, и её вода — это капли не сказанных
 
откровений но всё же случившихся чудес. Мы

войдём в неё — и станем прозрачными, как утренний воздух, как отражение в

зеркале, которое ещё не появилось. И в этот миг: горизонтальные дожди закружатся
 
в танце, как ленты в руках у ветра; железные чайки сбросят последние

металлические перья и станут птицами;словами — они будут летать, выкрикивая наши

мысли, и их голоса сольются в хор, который никто не слышал, но все когда;то

знали; Мы будем хранителями без тайны, потому что тайна — это просто

нерассказанная история, а мы уже рассказали её друг другу. , и всё это будет

настоящим — потому что мы верим. А когда мы устанем от чудес, мы вернёмся в наш
мир

в наш дом без крыши — там, где дождь идёт горизонтально, а стены — это просто

тени от наших страхов, которые мы уже переросли.

И скажем: «Мы были везде. Мы были всем. И ветер

будет кувыркаться и
 
делать сальто с лентой из несказанных сказок и не придуманных историй.

Мир перевернётся и встанет на голову — так, как это и было раньше.

Всё обретёт свои границы,

которых не видно, но они есть, и свои черты облика, которые никто не нарисовал

но они проявились, Время обернётся вокруг

нас, как шарф, и мы почувствуем, как в нём тепло — как объятия того, кто знает
 
тебя насквозь. Мы станем ораторами без слов, художниками без кисти и картин,

поэтами без стихов. Всё будет непривычно привычным, когда ты уже знаешь то, что

ты не знаешь, и, не зная, ты уже знаешь — потому что сердце помнит то, что разум

забыл. — Лира, ты всегда знаешь, где кончается страх

— А ты, Рай, всегда знаешь, где начинается свет.

— Тогда давай останемся здесь. Между страхом и светом.Мы сядем у невидимого

огня, который не будет осыпать нас своими искрами,

 — потому что он не для глаз, а для души. Потому что настоящее всегда прячется в

парадоксе. Этот огонь не гаснет. Он не требует дров — он питается нашей любовью.

И пока мы здесь, рядом, он будет гореть — невидимо, но ощутимо».