Во-первых, по городу никто не работает, этим буду заниматься я сам. Ну, и стационарные кассы. Вы же делитесь на пары и будете «окучивать» по одному району области. Начинать продажу будете с последнего представления, в первые дни город и так пойдет. Всем необходимым вы будете обеспечены. Проезд за мой счет по представлению проездных документов. Что, где и как говорить, я научу, проведем тренинг.
Во-вторых, кто из вас имел дело с бухгалтерскими документами? Со счетами, платежными поручениями, гарантийными письмами, накладными? Поднимите руки.
Подняли шесть человек.
- Не густо. Придется пройти ликбез у бухгалтера цирка. Я договорюсь. Будем с областью в основном работать «по безналу». Вот и все мое ноу-хау. Нужно будет штурмовать местное руководство. У них на счетах есть деньги на культмассовую работу. Вот и заставьте их раскошелиться. Я немного поднял цены на билеты с тем расчетом, чтобы оплатить доставку зрителя на представления из самой отдаленной областной деревни, если местное руководство будет кобениться насчет транспорта. Ну, и чтобы вас не обидеть.
В-третьих, каждый распространитель, продавший зал, то есть 1400 билетов, получает 5 процентов. Не вздумайте «кооперироваться», я это мгновенно вычисляю. Так что работаем честно, на полном доверии. Теперь детали…
На «детали» ушло еще часа полтора. Конечно, будут еще проблемы, с живыми же людьми работаем, но это, как говорится, «в процессе».
Наконец, все стали расходиться. Темнеть начало. По мраморным полам, освещенного только дежурным светом, пустого, а потому гулкого, полукруглого фойе я прошелся из конца в конец, рассматривая «творения» Олега на стенах. Зайчики, медведи, тигры, клоуны, акробаты, жонглеры…
Когда вернулся к «изначальной» точке, увидел, что Ирина не ушла и теперь тихо сидит в сгустившемся сумраке, уткнувшись подбородком в кулачки.
- Ну-с, что-нибудь для себя новое нашли в моих затеях?
- Пожалуй.
- Видит Бог, если бы было только два-три представления, я и не стал бы запариваться.
- Ты думаешь, что можно продать 20 представлений?
- Двадцать два, если быть точным. Нет, конечно. Но хочется. В конечном итоге «борзые» получат по 3,5 процента и останутся довольны. Фаина подпишет договор на 6 процентов, разницу я положу в карман. Вот и все.
- Звучит цинично.
- И я этого не скрываю. Моя бывшая жена называла меня эстетствующим циником. Мне это больше подходит. Этому меня научила профессия. И это не воровство, ибо так делают все. И мой шеф это знает. Все знают и помалкивают. А я…
- А ты вот такой…
- А я так вот перед тобой выпендриваюсь, потому как… и чего мы здесь сидим? Домой?
- Да… что-то я устала сегодня.
- Проводить?
- Я живу на самой окраине в частном секторе. Это в ту сторону, через весь город на трамвае, потом… так что…
- Ну, и мне как раз в ту сторону. Обратно я пойду пешком.
- Зачем?
- Я же сказал, что город беру на себя. Мне с ним познакомиться нужно, пощупать, полапать. И лучше это делать ночью… интимнее как-то.
- А вот это уже…
- Я же сказал, что я – эстетствующий циник. С гораздо большим удовольствием, я бы сейчас коптился под солнцем где-нибудь в Хургаде и тискал бы египтянок. Но я, кажется, «завелся», мне вдруг страшно захотелось поиметь этот город. И я это сделаю! Причем, с особо страстным цинизмом и…
- Фуу… ну, почему же мне казалось, что ты…
- Мне тоже так казалось. Пошли. По дороге ты мне расскажешь, что же тебе во мне казалось, а что оказалось.
***
- А, Олег?
- А, что, Олег?
- Он же тебя любит. Да и ты его, кажется…
- Наверно и я. Не знаю… жалею, наверное. И потом…
Мы лежим на большой открытой террасе. Под нами надувной матрас, над нами звездное небо и на двоих у нас одна простынка. И нестерпимо хочется курить.
- …понимаешь, он всегда рядом. С самого моего детства. Он меня за ручку в детский сад водил. Наши семьи тогда жили в коммуналке вместе. Он старше меня на семь лет. Меня отводил в сад, а сам в школу бежал. Потом, когда же… кажется, я в восьмом училась, а он из армии пришел. И в тот же вечер он меня провожал и первый раз поцеловал. Мы уже разъехались к тому времени. А потом, наверное, через месяц, я сама к нему пришла. Ночью. И было мне всего пятнадцать. Только ничего не получилось, не вышло… он уже тогда… а я сказала, что это совсем не важно. И никакого значения не имеет. И он тогда… кажется именно тогда назвал меня своей невестой… давно…
Все случилось само собой. Будто только так и должно было случиться. Старый раздолбанный вагон трамвая, громыхая из последних сил, дотащился до конечной остановки. И идти нужно было еще с полчаса. И уже темно было, и фонари горели «через раз»… И помню я что-то такое… из Бродского…
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.
И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.
Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме…
Но, Боже ж ты мой, как хочется курить.
- … и я стала его невестой. Вечной невестой, хотя бы потому, что не суждено сбыться тому, что не имеет продолженья в будущем. Печально это… даже больно порой. Видишь, и у меня иногда получается красиво ляпнуть…
Дальше мы шли молча и уже у самого дома, прощаясь у калитки, она неожиданно поймала мою руку и потянула за собой, шепнув только: «Все равно ты обратно без меня заблудишься». Нет, ну отчего так хочется курить? Я же вот уже год как…
- … А я еще живая. Я хочу жить долго, хочу детей, хочу… и вот поэтому, иногда, очень и очень редко…
- Пожалуйста, ничего не нужно объяснять.
- И потом… Олег знает.
- То есть?
- Что мы сегодня так вот… Я знаю, ты будешь, потом себя упрекать. Будешь-будешь… И совершенно напрасно. Это я тебя сама соблазнила. Если не нравится слово «соблазнила», пусть будет «захотела, чтобы ты меня поимел». Ведь ты хотел поиметь город? А я и есть этот город, со всеми его домами, улицами и даже звездным небом над ним…
- Ну, и после этого, кто из нас больший циник?
- Олег хотел, чтобы сегодня все было. Не знаю, почему, но именно с тобой. Вероятно, что ты скоро уедешь, и никогда больше… А он хочет, чтобы у меня был ребенок, и он хочет успеть увидеть его… нашего ребенка…
- Ужасно хочется курить!
- Ты теперь в смятении, но очень скоро забудешь. Ну, а если и будешь вспоминать, то просто как забавный эпизод в своей жизни. Почему-то я думаю, что у тебя таких эпизодов по жизни… Может быть, даже гордишься ими. Только ты глубоко заблуждаешься, думая, что завоевал очередную юбку. Это мы вас, мужиков, выбираем и предоставляем вам возможность нас завоевывать… Вот так же и с городом… чудак.
- Курить хочу!
- Мне немного жаль, что приходится уезжать на сессию. У меня такое предчувствие, что вся эта программа, этот бегемот, эта Фружа и все, что ее окружает, таит в себе…
- Курить!!!
- Не кричи. Встань и возьми. На столе в комнате пачка «Salem». Правда, они бабские…
- Да, не важно это! Все не важно… все.
Я, как был голый, прошел в комнату и принес сигареты. Сделал пару затяжек и тут же передал сигарету Ирине. А сам остался стоять у парапета террасы, всматриваясь в уже начинающее розоветь небо, на бледнеющие звезды.
- Володь, скажи… почему обнаженное тело… неважно, мужчины или женщины, кажется таким красивым ночью?
- Не знаю… никогда не думал. Вероятно потому, что мы мысленно укутываем его своими желаниями.
- Может быть… может быть… На что смотришь?
- «Как звезд рассыпанное просо
Ждет первых розовых цыплят»
- Что это? Стихи? Твои?
- Иногда мне кажется, что они не мои… и вовсе даже и не стихи.
