комментарием: «Я насчитал там восемь подбородков».
Ответ пришёл минут через десять. И, хотя слова отдавали привычной уверенностью кузена Ави, сэр Персиваль скорее почувствовал, чем увидел в них то же самое удивление, которое испытал буквально за полчаса за этого.
Ответ был почти такой же краткий, как и само сообщение сэра Персиваля. Впрочем, дополнительные комментарии в тот момент были явно излишними: «Не выдумывай. Я насчитал только семь».
Сэр Персиваль вздохнул и заказал ещё одну порцию виски. Было на фотографии восемь или семь подбородков, которые насчитал кузен Ави, большой роли не играло. Настолько малая математическая погрешность не меняла сути открытия: в формальной погоне за «ежедневным хлебом насущным»... погоне, которая уже много лет не требовала никаких физических усилий, Билли окончательно пал жертвой неуёмной заботы горе-супруги о его вечно голодном желудке. Билли пал... а затем возродился. Но уже, как перекормленная и потерявшая всякую волю к жизни птица Феникс.
В тот вечер в баре сэр Персиваль остался до полуночи. И, если бы не целая бутылка выпитого виски, история с «подбородками» так и канула бы в Лету, как и многие другие истории, связанные с Билли. Но ирландский национальный напиток настоятельно требовал действия. Пусть и такого, за которое, даже проспавшись, сэр Персиваль бы ещё долго и мучительно краснел в одиночестве.
Ближе к полуночи, в состоянии, которое всегда называлось «море по колено», сэр Персиваль не выдержал. На телефон Билли было отправлено обратное сообщение с прикреплённой «сомнительной» фотографией и прямым вопросом: «Что у тебя с подбородками?! Я насчитал восемь!!!»
В течение ближайшего часа ответа не последовало...
Что было дальше и как он добрался до дома, сэр Персиваль уже не помнил. Но проснувшись рано утром на полу в собственной прихожей в неудобной позе и обнаружив, что бумажник и телефон на месте, сэр Персиваль вздохнул с облегчением.
Единственно на что его хватило этим утром, было сбросить с себя одежду прямо на пол, на коленях доползти до дивана, с трудом забраться на него и выключиться до самого обеда...
Проснулся сэр Персиваль после полудня. С раскалывающейся головой и полностью пересохшим ртом. Собрав остатки сил, а с ними и волю в кулак, он принял душ, почистил зубы и только после этого, заварил себе кофе. Утренние процедуры помогли не сильно: голова продолжала раскалываться, во рту, несмотря на остаточный вкус зубной пасты, осталось стойкое ощущение... (впрочем, подробности вкусовых ощущений во рту и на что они были похожи можно опустить... всякий, кто выпивал бутылку виски, знаком с подобным состоянием физической немощи и моральной депрессии на следующий день...)
Так вот... Поддерживая голову в вертикальном положении одной рукой, другой рукой сэр Персиваль подносил чашку с горячей жидкостью ко рту и делал маленькие глотки, чувствуя, как жизнь постепенно возвращается в его поруганное тело.
После фразы: «Надо бросать пить», произнесённой усталым шёпотом и обращённой к себе же и которая произносилась им в подобном состоянии едва ли не каждые выходные на протяжении последних лет тридцати, душа потребовала информационной подпитки.
Сэр Персиваль подтянул к себе телефон и только сейчас вспомнил о пугающем количестве подбородков, которое обнаружил у Билли накануне. Но открыв вчерашнюю переписку, он не обнаружил в ней не только своего сообщения, но и вообще ни одной фотографии от Билли за последние годы. Более того, не было там даже нескольких нейтральных сообщений, которые не имели к «идеальной ячейке общества» вообще никакого отношения. Всё было удалено.
Не веря своим глазам, сэр Персиваль вышел из переписки и перезагрузил телефон. Но и после перезагрузки ничего не изменилось. Всё, «что было нажито непосильным трудом Дамы Желудка» для создания соответствующей рекламы «идеальной ячейки общества», как и сама иллюзия неизбывного счастья, пропало.
Вдумываться в ещё одну тайну мироздания в таком состоянии сэр Персиваль был уже не в силах. Оттого он написал сообщение кузену Ави, чтобы убедиться, что ему ничего не кажется, и Дама Желудка действительно подчистила все «улики», скопившиеся за годы его переписки с Билли. Точнее, за годы односторонней переписки Билли с ним: «У меня пропали все сообщения от Билли... кажется кто-то всё подчистил после вчерашнего конфуза».
Сообщение от кузена Ави пришло в течение часа. И звучало оно не менее шаблонно и радикально, чем прочие его сообщения: «Да п..дец! У меня тоже всё пропало».
Сэр Персиваль, к тому времени уже переместившийся на диван в горизонтальное положение, тяжело вздохнул и покачал всё ещё раскалывающейся головой. Сложные мысли в состоянии похмелья формулировать не получалось. Потому он просто воспользовался присланной подсказкой и еле слышно произнёс: «Да п..дец!».
Спрашивать кого-либо ещё о переписках с Билли не имело смысла. Чтобы скрыть свой «эпический» провал на ниве выстраивания образа «идеальной во всех аспектах ячейки общества», Дама Желудка пошла ва-банк и за одно утро удалила все сообщения с телефона Билли. После чего «заползла под корягу зализывать очередную рану»... или – что будет более точным – заделывать очередную брешь в крепостной стене «территории безбрежного семейного счастья»...
Забегая вперёд и резюмируя всё вышенаписанное, стоит отдать должное и Даме Желудка. Пусть даже в такой малости: урок, который неосознанно преподал ей сэр Персиваль, она усвоила. Больше с телефона Билли ни один из его друзей (или – уже бывших друзей) ни разу не получал ни фотоотчётов, ни даже текстовых упоминаний об «идеальной ячейке общества»... которая всё так же продолжала кучно гнездиться в бетонной берлоге в неблагополучном заводском районе на своих тридцати восьми квадратных метрах и сорока квадратных сантиметрах «безбрежного семейного счастья»...
