комнате, которая была кухней, столовой и гостиной одновременно, никого из людей не наблюдалось. Дверцы буфета были распахнуты, на полу валялись ложки с вилками и какая-то мелкая крупа, рассыпанная из разорванного бумажного пакета. На обеденном столе стояли пустые бутылки из-под пива и остатки солёной рыбы на старой, ещё советской, газете.
- Есть кто живой? - снова спросил у тишины Игорь.
Во второй комнате находилась какая-то аппаратура, тускло горели лампочки и что-то тихо жужжало из-под раздвижного письменного стола. Два стула валялись перевернутыми на полу, в углу была рация, рядом стоял большой японский магнитофон на две кассеты и гитара, акустическая, старая и потёртая, с широким ремнем из черного кожзаменителя. В противоположной стороне была дверь в третью комнату, завешенная темно-зелёными занавесками, там располагалась комната отдыха. По обе стороны стояли два шкафа, слева бельевой, справа шкаф для книг, прямо находились три окна в ряд, с замызганными, давно не стриранными шторами, а под ними располагались две кровати, разделенные небольшим журнальным столиком, на котором стояла шахматная доска с фигурами, расставленными в беспорядке. На кроватях лежало два мужских тела в повседневной одежде, уже слегка одутловатые, с открытыми глазами, смотрящими куда-то в потолок и по всей комнате начинал разливаться мерзкий, слегка приторный запах смерти.
Мы застыли в оцепенении. Игорь подошёл к ним, попробовал прощупать пульс, внимательно осмотрел кожу на лице, нос и рот, приоткрыл пальцами веки.
- Блядь! - вдруг громко выругался он так, что мы вздрогнули от неожиданности.
- Мёртвые? - спросил я.
- Да, уже дня три, может больше, точно не скажу, - он сосредоточенно смотрел на них, плотно сжав губы, - Ладно, давайте так: связисты, вы осматриваете их рацию на предмет повреждения, а мы сообщим в штаб, поясним ситуацию и спросим что делать дальше.
- Как сообщите? - не понял я, - У нас же рации с собой нет.
- Зато телефон есть,- он вытащил из кармана "мотороллу" и помахал ею перед нашими удивлёнными лицами, потому что мобильный телефон в то время был чрезвычайно редкой вещью.
- Где взял? Твоя что ли?
- Нет, командир дал, сказал - на всякий пожарный случай.
- А нам почему не рассказал?
- Военная тайна, - он пожал плечами как ни в чем не бывало.
Через полчаса мы снова сидели в гостиной за столом. Макс нашел в серванте сахар и чай, печенье и две банки сгущённого молока, вскипятил воду в чайнике и мы заварили чай. Дело было к обеду, жутко хотелось есть, настроение было омерзительным, дождь не прекращался и казалось, не прекратится уже никогда.
- Ну что там на счёт рации? - спросил Игорь.
- Не работает рация, - ответил Саня, - аккумуляторам хана. У нас таких нет и у них похоже тоже запасных не было. А у вас как? Позвонили?
- Да, сообщили в милицию, через час опергруппа приедет, надо их дождаться. Они тут оперативно-следственные мероприятия проведут, а с нас трупы доставить в морг. Так что не обессудьте, - Игорь сочувственно посмотрел на нас с Александром, - Поедите в салоне не одни. Кто на что учился...
Мы разлили чай по кружкам, закурили и какое-то время сидели в тишине. Было как-то особенно тихо, лишь капли, стекая по водостоку, громко барабанили где-то снаружи, нудно и весьма настойчиво. Всё казалось каким-то нереальным, ненастоящим, как утренний сон, ускользающий из памяти, стоит лишь открыть глаза. Всё-таки верить в какой-либо конец противоречит человеческой натуре, что бы там не говорили всякие умники.
Глава 4
- Я одно не могу понять, - вдруг сказал Игорь, - Я когда в медицинском учился, нам преподавали судмедэкспертизу, так вот, у этих людей все признаки того, что они утонули, я сейчас в подробности вдаваться не буду, но всё как по учебнику.
- В каком смысле - утонули? - удивлённо переспросил Саша, - Утонули? Где? И главное как?
- А ну-ка подождите! - Макс встал со стула, - Подождите! У них где-то тут должен быть журнал наблюдений, я ещё с детства помню, если конечно ничего не изменилось.
Он прошёл в комнату с аппаратурой, повозился там несколько минут, слышно было как он по очереди открывает ящики столов и дверцы шкафов, наконец вышел весьма довольный собой с довольно увесистым журналом в руках, сел на прежнее место и принялся листать его:
- Здесь всякие данные: давление, температура, скорость ветра, влажность воздуха и тому подобное, но должны быть ещё и дополнительные записи, то да сё, кто куда поехал, что купил, заболел и всякое такое. Это что-то вроде вроде судового журнала, как на флоте. Ага, вот смотрите, пять дней назад сделана запись, почерк везде один, значит записывал тоже один человек. Видимо, старший по должности. Вот: " Отпраздновали день рождения Алексеева. У него юбилей - тридцать лет. Очень тепло посидели, отметили, но всё в меру. Правда он весь вечер говорил о том, что ему везде чудится какая-то музыка, я сказал ему, что это просто дождь. Но он ответил, что знает, о чем говорит, потому что учился в музыкальной школе, а я нет, поэтому ничего не понимаю в музыке. Я действительно в музыкальной не учился и мне музыка никакая не слышится". Дальше, четыре дня назад, тоже сначала про погоду, а потом:" Алексеев весь день просидел с гитарой, пытался играть какую-то песню, но у него ничего не получалось. На мои просьбы помочь по работе отвечал отказом, вел себя грубо и агрессивно. Сказал, что должен написать песню, которую слышет в думе дождя, и что уже готов первый куплет, ниже привожу его:
летают тучи надо мной
по улицам брожу один
несётся ветер сатаной
между тротуаров и витрин
разбил кулак не глаз а бровь
метает стрелы синий гром
а вы как прежде пьете кровь
совсем не ведая о том
Ночью разбудил меня, возбуждённый, явно не в себе, сказал что написал второй куплет и завтра, как проснётся, допишет песню и споет её мне и всё будет хорошо".
- Вот так поворот! - произнёс Максим, перелистывая следующую страницу. Так, дальше, похоже, ещё интереснее. Три дня назад. Уже ни про погоду, ни про измерения, а сразу: " Утром обнаружил Алексеева мёртвым, лежал на кровати. Был уже холодным, поэтому никаких реанимационных действий не предпринимал, да я и не умею. Рация не работает, дождь идёт очень сильный, поэтому добраться до ближайшего населенного пункта не представляется возможным. Буду ждать улучшения погоды. Жалко что я не умею играть на гитаре. Попробую дописать второй куплет самостоятельно". Ну и вишенка на торте, день позавчерашний, он же, видимо, и последний: " Весь день с самого утра чувствую небывалый прилив сил! Я обязательно сегодня допишу это стихотворение, будет два куплета и припев. Да - да, обязательно будет припев! Постоянно звучит в голове эта музыка! Надо успеть все сделать как можно быстрее...
P.S. К вечеру, наконец, дописал второй куплет и припев. Ложусь спать, завтра попробую добраться до города. Ниже текст второго куплета:
дождь по окнам дождь их страж
окна закрыли прозрачные пасти
за окнами квартир уют и блажь
за окнами квартир животные страсти
осень и я входим в подъезд
вместе дрожим вместе курим
я говорю пойдем ка брат в лес
выйдем под дождь на все плюнем
И припев:
непогода застала врасплох
осенний дождь осенний дождь
я заблудился я промок
осенний дождь осенний дождь
Глава 5
- Вот собственно и всё, - Макс обвёл нас всех взглядом, - Больше записей нет. Что думаете по этому поводу?
- Хрень полная, - сказал я, - Что тут ещё сказать? Да и текст дурацкий.
- Ничего он не дурацкий, - встрял Саня, - Ты его просто в музыке не слышишь.
- А ты прям слышишь?
- Конечно слышу. Да и вы все сейчас услышите. Где гитара? - он вышел из гостиной в другие комнаты и вскоре вернулся с ней, стал левой ногой на стул и положил гитару на колено, прошёлся по струнам, покрутил колки: - А ну-ка открой на той странице, где первый куплет.
Максим развернул перед ним журнал на нужной странице и он стал на слух подбирать аккорды. Гитара вдруг зазвучала особенно пронзительно, пальцы левой руки бегали по грифу, а правой высекали звонкие, отчётливые звуки, переходящие одни в другие, как вода из стаканов, когда переливаешь из первого во второй, чтобы дать воде остыть. Музыка завладела им без остатка, отражаясь в движениях тела и в мимике лица. И тут он запел. Голос у Санька был хороший, высокий но с хрипотцой, приятный на слух и песня действительно зазвучала совершенно по новому, честно говоря, никогда бы и не подумал, что такие корявые строчки могут быть такими в звуке.
- Давай следующий куплет! - крикнул он весело и Макс перевернул страницу.
Песня продолжилась, но дальше началось что-то странное. Голос у Сани заметно изменился, стал каким-то глухим, отстранённым, как в пустой комнате, откуда вынесли всю мебель, глаза закатились, он зашатался, выронил гитару из рук, обмяк и упал на колени. Его начало рвать, он судорожно хватался руками за горло, тело буквально выгибалось дугой, но приступ не прекращался. Игорь подскочил к нему, схватил сзади.
- Что он жрал сегодня? - крикнул он мне.
- Не знаю, ничего не жрал, мы все тут ничего с утра не ели, только чай пили!
Игорь повернул его к себе, похлопал по щекам и вдруг словно остолбенел:
- Ничего не могу понять - он блюет водой! Он как будто захлёбывается водой! Блядь, он тонет!
Он перевернул его лицом вниз, положил через свое колено и стал хлопать ладонью по спине, но рвота продолжилась и казалось, стала ещё интенсивнее.
- Макс! - вдруг закричал Игорь, - Макс! Разбей гитару!
- Что?
- Гитару разбей!
Максим схвати гитару, лежавшую на полу и со всего маха ударил её об пол. Удар был такой силы, что она разлетелась вдребезги, даже гриф. Внезапно рвота у Сани прекратилась, он затих, но в наступившей тишине было слышно, как он дышит, глубоко и ровно. Игорь зло впился в него взглядом, словно хотел прожечь насквозь лазерными лучами, исходящими из глаз:
- Только не в мою смену, понял?
Александр наконец открыл глаза, посмотрел на Максима, на обломки гитары:
- Блин, чувак, ты прямо как Пит Таунсенд!
- Не знаю кто это, - ответил тот, - Но надеюсь что нормальный мужик.
- Ещё бы...
Дождь наконец прекратился. Мы вышли во двор, снаружи было свежо и уютно, так как и должно быть осенью. Дул прохладный сентябрьский ветер, листва деревьев горела красно-желтым цветом и я только тогда подумал, какое всё-таки это красивое место. Сашка дрожащими руками закурил сигарету и выдохнул дым высоко вверх:
- Как заново родился! Испугались за меня?
- Ещё бы, ведь все люди братья, - сказал я.
- Что за ерунда? - хмыкнул он, - Никакие они не братья. Все люди это один и тот же человек, только в разных вероятностях. Ну к примеру: а что если есть человек - и бац! Появился Адам! А если он баба - бац, появилась Ева! А вдруг у них шуры-муры - появились Каин и Авель, а что будет если между ними не шуры-муры, а наоборот, и тогда Каин грохнул Авеля, а что будет если вдруг потоп? Ну и так далее. Сечёте?
- Это тебе на физмате такое преподавали или на ваших шабашах панковских? - усмехнулся Игорь, - Не знаю, что вы там курите, но лучше прекращай всё это.
- Серьёзно говорю, это наука такая, - обиделся Саня.
- Подожди-подожди, - вмешался Макс, - То есть ты -
