Через минуту младший сержант уже прикручивал проволокой к гардине алую штору – чем не штурмовой флаг?
Потом, когда батальон пошёл во вторую атаку, Неустроев отчётливо видел и без бинокля, как яркое пятно вспыхнуло, заалело посреди Королевской площади. Ручейками стали стекаться к нему фигурки, их было всё больше и больше, они стремительно понеслись к серому зданию, и уже никакие пулемёты не могли остановить это течение людской реки.
Пятницкий со своим штурмовым флагом добежал до парадного входа в рейхстаг, успел подняться по ступеням широкой лестницы, но был убит пулемётной очередью в упор. Его боевые товарищи ворвались в здание и завязали там бой…
Запомните, люди, навечно запомните имя героя, первым ступившего на ступени гитлеровского логова, – Пётр Николаевич Пятницкий!
Неустроев видел, как геройски погиб его ординарец. Дорогой ценой, но приказ выполнен. Бой идёт уже внутри рейхстага – последний бой в последнем пристанище фашизма. Осталось водрузить на куполе знамя…
Именно в эту секунду на наблюдательный пункт вихрем ворвались замполит Берест с бойцами, Петренко со знаменем в сером чехле и целое отделение автоматчиков.
– Разрешите доложить? Приказ выполнен, потерь нет!
Неустроев повернулся к радисту:
– Связь с комполка, срочно! Товарищ полковник, знамя стоит на указанном вами месте под охраной, как вы приказывали. Готов отправить группу для водружения его на куполе рейхстага!
Зинченко крякнул удовлетворённо.
– Молодцы! Только водружать будем другое знамя – встречай гостей…
Через десять минут на НП батальона стало тесно. Столько высших офицеров разом Неустроев за всю войну не видел. Комполка торжественно произнёс:
– Товарищ капитан, от имени военного совета 3-й ударной армии вручаю вам Знамя Победы, которое должно быть водружено над рейхстагом!
«Надо же, – подумал Неустроев. – То ни одного не было, то сразу три…»
Приказал Алексею Бересту:
– Пойдёшь вместе с разведчиками…
Через десять минут Берест, Егоров и Кантария уже пробивались на крышу рейхстага. Им расчищали путь автоматчики из взвода сержанта Съянова…
Прошло ещё полчаса. Наконец на НП появился Берест, доложил:
– Знамя Победы установили! Прикрепили ремнями. Сотни лет простоит!..
* * *
Спустя лет пятнадцать после победного 45-го мой папа, военный журналист, привёл домой гостя – Степана Андреевича Неустроева. Я, мальчишка-третьеклассник, во все глаза смотрел на его золотую звезду и слушал рассказы живого героя. Гость рассказывал, а папа записывал – так они начали работу над книгой «Путь к рейхстагу». Она вышла в Воениздате в 1961 году. И это была одна из первых книг из серии «Военные мемуары».
Из рассказов бывшего комбата практически всё вошло в эту книгу, но кое о чём в те годы пришлось умолчать. Например, о судьбе Петра Пятницкого. До сих пор неизвестно, где он похоронен. Скорее всего, младший сержант покоится в общей братской могиле в парке Тиргартен, в центре Берлина.
Папа разыскал адрес вдовы Петра Пятницкого, и когда был в командировке в тех краях, нашёл минутку, заскочил в тот дом. Поразила его беспросветная нищета. Оставил семье героя все деньги, что у него были, вернулся домой, написал письмо Хрущеву – ответа не получил.
Не принято было упоминать и о судьбе Алексея Береста. Он, как и ещё около ста участников штурма рейхстага, был представлен к званию Героя. Но из большого списка лишь пятеро получили высокое звание, да и то через год. А младший лейтенант Берест в тот день, о котором говорилось выше, совершил ещё один подвиг, заслуживающий самой высокой награды страны.
Ночью остаткам гитлеровских войск в очередной раз было предложено сдаться. Из подвала рейхстага ответили: «Переговоры будем вести только с генералом». Поменяв прострелянный ватник на кожаный реглан, Алексей Прокофьевич прекрасно сыграл эту роль. Говорил строго, отвергая любые предложения о перемирии – только безоговорочная капитуляция. И в шесть утра фашистский гарнизон выбросил белый флаг. Кто может сегодня сказать, сколько солдатских жизней Берест сберёг этим поступком?
И как посмел такому человеку сказать оскорбительные слова какой-то мелкий чиновник, как посмел обсмеять его боевые ордена? Не стерпел обиды Алексей Прокофьевич, взял тыловую крысу за шкирку и выбросил в окно со второго этажа. Был суд, приговор – десять лет лишения свободы. Потом работал грузчиком, шофёром. В 1970 году случилось вот что. На его глазах маленькая девочка упала на рельсы с железнодорожной платформы. А поезд уже близко. Берест прыгнул, успел вытолкнуть её наверх. Сам не успел…
Я тоже стал журналистом, как мой папа. И тоже написал об одном из участников штурма рейхстага. Это был уже, наверное, один из последних оставшихся в живых героев. Мы долго пили чай с полковником в отставке Михаилом Михайловичем Бондарем. Прощаясь, я спросил его:
– О чём вы подумали, когда увидели Знамя Победы над рейхстагом?
Он ответил честно:
– Я тогда подумал: «Это каким же чудом мы выжили в этой страшной войне?»
