14. «Чудо»
Дождь прекратился только под утро. Этот долгожданный дождь, принесший в город прохладу, должен был радовать, но я проснулся с ощущением тоски и тревоги. Что-то случилось! Точно!
Я долго лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь, как редкие капли долбят жестяной карниз. Мне кажется, я слышу, как деревья за окном еле слышно от удовольствия поскрипывают, разминая свои занемевшие от жары и засухи руки-ветви. В другое время я непременно бы вскочил и высунулся в окно, чтобы убедиться в этом…
Что случилось?
Я пытаюсь восстановить в памяти вчерашний день. Вернее, вечер… поздний вечер. Закончилось представление, я ушел. Сидел в кафе. Начинал моросить дождь, я пошел в гостиницу. Мне показалось, что в номере Ирина, проникшая, как и в прошлый раз через «технический» вход-выход. Я, кажется, успел наговорить разных благоглупостей. Но в номере Ирины не было. Да и откуда бы ей и взяться, если она ушла с Олегом?.. Тогда… тогда, для кого я «разливался соловьем»? Ничего не помню. Но ведь кто-то же был в номере! Какие могут быть сомнения? Я же был «сухой, как лист»… даже не успевший промокнуть под дождем.
Я встал с кровати, прошелся по номеру. Здесь, все вроде бы на своих местах. Вышел в прихожую. Вот здесь что-то не так. Нет, это просто с вешалки упала ветровка, которую я за две недели так ни разу не одел – ни к чему было.
Машинально я попытался поднять ее с пола. Не тут-то было. Один рукав зажат этой самой таинственной дверью. Я слегка толкнул ее, и она легко подалась. За дверью темнота и узкая металлическая лестница, ведущая куда-то вверх. Значит, не приснилось – кто-то был!
Со стороны номера у двери нет даже намека на замочную скважину, с другой стороны элементарный накладной «аглицкий» замок, не требующий даже ключа… и не каких тебе «сим-сим». Ветровка не дала защелкнуть замок. Элементарно и прозаично.
Так, попробуем еще раз… я стоял здесь, когда… «трепался». Потом… потом, я почувствовал что-то и… да, в номере было темно, я не зажигал свет. А потом я протянул руку к выключателю и…
- Excuse, moinon à temps. Sontallés, t'attendent…Да, прозвучала именно эта фраза… означающая что-то вроде «топай за мной»… и…
И все! Дальше решительно ничего не помню, хоть убей. Ну, хорошо, по-французски здесь могут двое – Львовыч и Симона. Ну, Львович, сразу отпадает… а вот…
Но почему я ничего не помню? Не помню, что было дальше. Да и было ли вообще что-нибудь дальше?
Это «расследование» привело меня в норму. Что толку валяться в постели и упиваться собственным дурным настроением? Ну, уехала баба… нет, скажем, женщина, не совсем тебе безразличная, и что? С самого начала предполагалось, что продолжения не будет. Ну, и все. Все. Я сказал – все! Будем жить дальше. Тем более что, кажется, теперь у меня появилась возможность узнать, кто же пытается мной манипулировать. И, главное, на хрена. Надо будет купить фонарь и исследовать особенности цирковой архитектуры. Но только позже. Позже потому, что на сегодня у меня запланировано чудо. Барон Мюнхгаузен планировал подвиг, мы же пойдем дальше, сотворим чудо! Уподобимся… нет, это уже слишком высоко, можно сорваться, и будет «бо-бо». Так что останемся верны собственной персоне. А для этого…
Вот за таким трепом, я успел совершить все, что полагается делать по утрам, чтобы выглядеть соответственно предназначению исполняющего обязанности администратора цирка. Первый раз за все время включил телевизор и пока завтракал, прослушал городские новости. О цирке почти ничего – «новая цирковая программа обещает радовать детей весь июль месяц»…
Что, и это все? Хотя для субботнего утра это нормально. Но вот если и в полдень будет такая же скупая информация, то… чего же они там вчера снимали? После того, как еще до начала программы, пели разные дифирамбы в адрес цирка, сейчас вдруг тишина? Неужели программа действительно такая слабая, что… не хочется верить, но и тревожиться тоже пока рановато – сегодня-завтра все станет окончательно ясно. А еще мы добавим чудо… и тогда посмотрим…
В девять часов я уже сидел в кабинете Ирины и отвечал на телефонные звонки. Звонков было немного, в основном интересовались наличием билетов на сегодня.
За окном последние тучки, словно ватой протирали бездонно-голубое небо, обещая снова жаркий день. Но пока утро наполнено свежестью и эта свежесть на меня действует весьма положительно - я старательно забываю ночной «инцидент»…
Во время очередного звонка, в кабинет, предварительно постучав, входит завпост Михаил Панасович. У него несколько помятый вид, похоже, что вчера он «принял» изрядно. Продолжая отвечать по телефону, я вопросительно смотрю на него, но он только машет рукой и устраивается на диване. Наконец, я кладу трубку
- Что-нибудь случилось, Михаил Панасович?
- Тилько на хвылинку заглянул. А дило так соби… гроши треба. – Он усиленно чешет затылок, и вздыхает, - Проштрафился я. У вчера не взял у бухгалтера на корма, а тут с колхозу привезли, рассчитать треба…
- Сколько? Сколько нужно?
- Да, жменьку… двадцать тысяч.
- Я позвоню в кассу. Под расписку возьмете.
- Ну и гарно. Я то я уже…
- Михаил Панасович, а у меня тоже к вам дело.
- Слухаю.
- В вашем ведомстве инвалидная коляска есть?
- Вам треба?
- Угу. Да, не беспокойтесь, у меня все нормально, хожу пока. А вот для дела…
- У доктора нашего в кабинете… носилки имеются.
- Не, коляска нужна.
- Срочно?
- Сегодня… до трех часов. Вечером возвращаю.
- Добре. Пошукаемо…
Через час я спустился в гримерку Пал Палыча. Он только появился и был в отличном настроении. Начали, как обычно, с «приветствий». Я ему вспомнил вчерашнюю «подставу» с мэром, он мне мое отсутствие на банкете… «Приветствовали» друг друга мы минут десять. Я по понятным причинам не привожу дословно нашего разговора. Потому что если наш разговор переводить на литературный язык, то и тогда этот перевод будет звучать матерно.
Когда мы оба, наконец, выдохлись, я рассказал о своей задумке.
- Говоришь, подсадной нужен?
- Желательно пацан или девчонка лет десяти-двенадцати.
- Рискуешь, Вовка! Одно дело подсадка в антре, а тут… за шкирку нас не возьмут, если прокол будет? И никакой гарантии, что сработает…
- Палыч, принимаю огонь на себя. Вы ни ухом, ни рылом.
- Что-то ты, засранец… распоясываться начал, я смотрю. На директора хвост палкой задираешь?
- У вас учусь. Хочу почувствовать, какого это быть в шкуре директора цирка.
- Ой, блин… на свою сивую голову… не было у бабы забот, да надула живот…
Второе представление. Снова давка при входе, праздничная суета. Для детишек праздник, а вот для родителей… родители еще сонные, папаши первым делом «поправляют» здоровье пивом в буфетах. Я так понимаю, что многие из них устроят своих чад в зале, а сами останутся при этих буфетах…
Меня дергает за рукав пацан лет двенадцати. Худенький, бледный, коротко стриженая голова на цыплячьей шее, уши «лопушками».
- Владимир Михайлович, меня к вам Пал Палыч послал. Говорил, работа для меня.
- А ты кто? Как звать?
- Дима. Дима Клюев.
- Ты чей?
- Мама с папой «воздух» работают. На шаре. Видели?
- Нет, пока. Подсадным работал?
- С шести лет. Что делать нужно?
- Инвалидом будешь.
- Кем, кем?
- В коляске сидеть будешь. Типа ноги у тебя совсем не работают.
- И все? – интерес в глазах у него мгновенно потух.
- А дальше… дальше что делать, я скажу. За два часа перед вечерним представлением репетиция в зале. Запомнил?
- И сколько?
- Что сколько?
- Сколько вы мне?..
- Твоя ставка, бизнесмен?
- Ну… не знаю. Надо родителей спросить. Это смотря…
- Ну, Димон, ты, деловой. Ладно, штука устроит?
У него от этой «цифры», кажется, дух захватило.
- А не брешете?..
- Собака брешет, я гарантирую. Свободен, до пяти вечера. И никому, понял?
- Обижаете. Я же цирковой, правила знаю…
Во время представления я еще раз посмотрел номер «Фружи», но уже с центрального прохода. Симона, оказавшись почти рядом со мной, заметив меня, сделала удивленные глаза и даже чуть пожала плечами. «А я-то тут причем?» - сказалось в этом удивлении. Я же про себя подумал, что вот это мы скоро и выясним, кто тут при чем и при ком. Но все-таки, как мне, кажется, вымученно улыбнулся ей и слегка покачал головой.
[justify][font=Verdana,