Можно было никуда не ходить, перекусить в буфете. Но я после дневного представления пошел в город, хорошо пообедал и купил мощный фонарь. До пяти у меня было в запасе еще около двух часов, и я решил их использовать рационально.
Диггеры, насколько мне известно, занимаются исследованием всяких подземелий. К чему относятся чердаки, надземные нежилые и технические сооружения я не знаю, поэтому буду считать себя первооткрывателем в этой области.
Фонарь не понадобился. По узкой лестнице я поднялся всего на пару метров и оказался в узком коридоре, вероятно по всей окружности опоясывающем купол цирка. В коридоре горят редкие дежурные пампы, вполне все видно. Утром их не было. Выходит, что включаются они лишь по необходимости, то есть для функционирования помещения.
Ничего неожиданного, и тем более таинственного в этом коридоре не обнаружил. Через каждые пять-шесть метров проемы с лестницами вниз. Спустившись по одной лестнице и толкнув маленькую дверку, как и ожидал, попал на световую галерею под самым куполом. Ничего особенного.
Обнаружил выход на крышу цирка, потом чуть не столкнулся с осветителями, когда спустился еще по одной лестнице. Хорошо, что они громко разговаривали в своей «рубке», а не то наверно очень бы удивились. И через день весь цирк знал бы, что приезжий администратор страдает лунатизмом посреди бела дня.
Мне пришлось раза два пройтись по всему кругу, прежде чем я обнаружил то, что искал – дверь, ведущую в мастерскую Олега. Я свободно ее открыл и вошел. Хозяина не было. Немного поколебавшись, я прошел по мастерской и… да, признаюсь, мне вдруг захотелось еще раз взглянуть на портрет Ирины.
Мольберт стоял на том же месте, и все так же закрыт тряпицей. Я аккуратно откинул ее…
На холсте едва начатый портрет Симоны, танцующей на бегемоте…
«Ах, как все завязано-то!» - воскликнул я про себя. Хотя, если разобраться, ничего во всем этом нет… то есть решительно ничего. Симона могла ко мне проникнуть и без ведома Олега. И уж тем более, Ирины. Наверняка я что-нибудь пропустил, и есть выход в закулисную часть цирка. Но, по крайней мере, никакой мистики, и это уже радует. А что меня ждет дальше – поживем, увидим…
Я закрыл мольберт и еще долго сидел, тупо глядя на не совсем чистую тряпицу, словно пытаясь вызвать в памяти… но кроме вспыхнувших в голове строк, ничего так и не смог вспомнить.Я боюсь, что слишком поздно,
Стало сниться счастье мне.
Я боюсь, что слишком поздно,
Потянулся я к беззвездной,
И чужой твоей стране…
Складное прогулочное инвалидное кресло нашлось, за что отдельное спасибо Панасычу.
Репетиция прошла более-менее удачно, Дима оказался способным мальчишкой. Немного пережимал на «расслабленность», только что слюни не пускал. Но и это ничего – посидит часок с неподвижными ногами, затекут они у него, все само собой и выйдет в лучшем виде.
И все же я его пожалел – вывез его «трон» в боковой проход только в антракте, между отделениями. Предупредил билетера, и униформиста, что должны были стоять в этом проходе во время представления. Коротко объяснил им их задачу. Они только молча переглянулись, но промолчали.
С самого начала все пошло не так!
Палыч-Джинн «наколдовал» выход «Фружи». Негр-старик, со своим там-тамом должен был остаться справа от выхода, но почему-то уселся на барьер прямо перед нашим проходом. «Копьеносцы» исполнили свой «ритуал» и вместо того, чтобы убраться через центральный проход, перепрыгнули через барьер и тоже остались стоять за спиной старика. Я наклонился к Диме и шепнул
- Без моей команды, не начинай.
Тот испуганно взглянул на меня и тоже шепотом выдал мне
- Владимир Михайлович, у меня это… в самом деле ноги не слушаются.
- Этого еще не хватало. Попробуй пошевелить хоть пальцами.
- Я пробовал… не выходит.
- Ладно. Будет видно.
«Фружа» бойкой трусцой выбежала на арену. Зал взорвался овациями, ребятишки завизжали от восторга. Симона исполнила свой танец на спине бегемота. Причем на этот раз «Фружа» не стояла неподвижно в центре арены, а все время поворачивалась, словно высматривая в зале кого-то.
В конце номера, «туземцы» все же убрались от нашего прохода. По ходу номера, «Фружа» должна была делать «топ-топ передними лапами» по манежу, начиная с нашей стороны. Но в этот раз, она будто на секунду замешкалась и пошла «топать» с другой стороны, напротив нас. Я крепко сжал Димкино плечо.
- Дядя Володя, я вроде могу… шевелятся пальцы.
- Ждем, Дима, ждем… когда до нас дойдет.
На противоположной стороне в проходе тоже сидит колясочник – девочка лет десяти.
Вот «Фружа» переставляет по барьеру лапы уже у того прохода…
И вдруг, жуткий, почти нечеловеческий крик вырывается из груди ребенка. Она вдруг выгибается всем телом, резко отталкивается руками от коляски, встает и делает три шага навстречу бегемоту. Только три неверных шага. Дальше, похоже, теряет сознание и падает, едва не ударившись головой о барьер манежа.
Зал дружно охает. Половина зрителей встают. Барабаны молчат. И в этой вдруг наступившей тишине, «Фружа» очень медленно сходит с барьера. Пятится к центру манежа. Потом вдруг разевает свою пасть, и цирк буквально содрогается от ее победного короткого рева…
Девочку осторожно поднимают и уносят вместе с коляской…
А зал, будто опомнившись, начинает стоя аплодировать. Поначалу не очень дружно, но совсем скоро, аплодисменты переходят в овацию.
Артисты, как-то растеряно выходят на финальный парад, на поклон. Музыки почти не слышно, Палыч отдает кому-то ненужный микрофон и только неловко раскланивается. А овации не смолкают еще минут десять…
Дима пытается встать из своего кресла, но я его прижимаю и увожу коляску через фойе за кулисы.
За кулисами царит возбуждение.
- Все, Дима, теперь можно. Вставай.
- Дядя Володя… - чуть не плачет, пацан, - дядя Володя, как это? Ведь должен был я вскочить. Вы меня что, кинули?
- Димон, никто тебя не кидал. Понял? Это, похоже, что меня кинули. Вот держи свой гонорар и помалкивай. Ты хорошо сидел. Все, топай. У меня, похоже, будут разборки.
Это я заметил, как ко мне с грозным видом приближается Палыч.
- Ты что там натворил?
- Я думал, что это вы решили меня переплюнуть. Я только приготовился «натворить», а…
- Не понял! А эта девчонка?
- Знать не знаю, ведать, не ведаю.
- Иди, выясняй, мать твою. Если на цирк покатят с претензиями, не ручаюсь, я тебя сгною, точно. Понял, админисратор зуев?
Я выскакиваю в фойе и тут же сталкиваюсь с Олегом.
- Володь, что случилось? Только что «скорая» от цирка отъехала с воем. И «укротитель» в машине мелькнул, я видел.
- Привет, Олег. Случилось… не запланированное чудо случилось, вот что случилось…. Не знаю, как это объяснить, но очень возможно, что «Фружа» шепнула ребенку-калеке «талифа куми» и ребенок пошел!
- Чего несешь? Не может быть!
- Да, весь зал присутствовал.
- И что теперь?
- Не знаю. Два варианта – или запретят медики выступление бегемота, или…
- Или все немощные и калеки попрут валом в цирк. А это уже…
- Если честно, то я и сам думал устроить нечто похожее, но… тут без моего участия все произошло. Просто голова кругом идет.
- Если голова… что-то мы давно с тобой не квасили. Отметим это «чудо», а заодно и начало? Между прочим, это вполне могло произойти и без всякого чуда. Просто ребенок перевозбудился при виде бегемота, какой-то механизм внутренний сработал и… а что, вполне…
- Да, какая теперь разница? Все, уходим.
