Однажды папа во время семейного обеда вдруг заявил всем:
— Я хочу купить мотоцикл.
Мама в шоке, чуть тарелку не уронила.
— Какой мотоцикл? Ты же даже на велосипеде ездить не умеешь.
— Да, точно, — соглашается отец. — Тогда купим мотоцикл с коляской.
Мама посмотрела на него как на сумасшедшего.
— С коляской? А как мы туда все поместимся? Нас же шестеро!
Папа задумался. Ненадолго.
— Тогда машину купим. Будем на ней в отпуск ездить. Даже в Грузию.
Да, да, и в Грузию тоже! — вдруг закричал я, хотя совершенно не представлял, где она находится.
— А на какие деньги собираешься покупать? — спрашивает мама.
Мой папа работал в военкомате каким-то начальником. Зарплата у него была хорошая. По крайней мере, он так считал. Мама считала иначе.
— Накопим, — говорит отец. — Как-нибудь. Что-нибудь продадим. В конце концов, займу у друзей. Продам родительский дом и заберу их к нам. Дом дышит на ладан. Желающих купить достаточно. Хотят снести и на его месте построить новый.
— Только мне твоих родителей дома не хватало.
— А твоя мама с нами живет? — отвечает отец. — Вот и мои будут жить. Кто в доме хозяин?
Мама замолчала. Когда отец задавал этот вопрос, спорить было бесполезно. Вообще он задавал его очень редко.
На этом разговор закончился. Но мы все понимали: папа от своей идеи не отступится. Сказал — значит, будет машина. Вопрос только в том, какой ценой.
Проходит несколько месяцев. Отец уезжает в командировку. Возвращается сияющий. С порога кричит:
— Всё! Я машину купил!
— Как купил? — мама побледнела. — За какие деньги?
— Пока не купил, — поправился отец. — Я оставил задаток. Остальные привезу, когда забирать приеду.
А история оказалась такая. В том городе какой-то мужик проворовался на работе. Его посадили, имущество конфисковали. В том числе машину. Городок маленький, покупателя никак не могли найти. Хотя, по словам отца, продавали ее совсем недорого.
Папа, конечно, не смог пройти мимо. Увидел объявление — и всё. Глаза загорелись.
Дальше все завертелось с бешеной скоростью. Отец срочно поехал к своим родителям — продавать их дом. Старики сначала упирались, но папа умел убеждать. Дом продали. Родителей отец привез к нам.
Бабушка — папина мама — была ещё ничего, бодрая, шустрая. Хорошо готовила.
А вот дед... Дед плохо слышал. Совсем плохо. И с памятью у него тоже были проблемы. Он мог забыть, что ел на завтрак. Мог забыть, где находится.
Теперь нас стало восемь человек. В двух комнатах.
Восемь человек в двух комнатах — это ещё полбеды. Главная беда — один туалет.
Очередь в туалет у нас с утра стояла, словно на сдачу стеклотары.
При всем этом дед заходил в туалет, закрывался на щеколду и забывал, зачем пришел. Сидел тихо. Вероятно думал о чем-то своем.
— Стучать было бесполезно — не слышал, не отзывался.
Тогда отец — голова! — раздобыл где-то звонок от военной сигнализации. Громкий, как сирена. Кнопку установил снаружи, а сам звонок — внутри туалета, прямо над головой. Нажимаешь на кнопку — внутри раздается вой.
Система работала. Но не совсем так, как было задумано. Потому что дед, услышав этот звонок, каждый раз из туалета кричал.
Мать, открывай скорее! Слышишь, надрываются? Никак гости к нам пожаловали.
В общем, как-то так и устроились.
Теперь нужны были деньги. Много денег. Денег за дом не хватало — даже близко.
Квартира наша пустела на глазах. Отец продал все, что можно было продать.
Первой ушла радиола. Мы всей семьей по вечерам слушали пластинки и радиопередачи.
Мама хотела спрятать своё зимнее пальто с каракулевым воротником. Засунула его на антресоль, за банки с вареньем. Папа нашёл его за полчаса. Мама спросила: «В чём я буду ходить зимой?» Папа ответил: — Зимой будешь ездить. В машине тепло.
Потом исчезли все ковры. Со стен и с пола. Комнаты сразу стали пустыми и гулкими.
Потом — старинный буфет из красного дерева, доставшийся от прадеда. Когда его вынесли, мама заплакала. Но промолчала. Кто в доме хозяин, мы уже выяснили.
Папа ходил довольный. Считал деньги. Не хватало. Поехал к друзьям — занимать. Вернулся с пачкой купюр и распиской на полжизни вперед.
Сложил все вместе и поехал за машиной.
На второй день во двор въехал грузовик.
Машина не ехала своим ходом. Её выгрузили из грузовика, как мебель. Поставили посреди двора. Грузовик уехал.
Мы все были в шоке.
Перед нами стояло нечто. Какая-то бесформенная масса на четырёх колёсах. Ни дверей, ни окон не было видно. Все покрыто толстым слоем налёта.
Отец гордо сказал:
— Это "Победа" — мы поверили папе на слово.
Дело в том, что машина два года простояла в курятнике. Настоящем курятнике с настоящими курами. Когда того дядьку посадили, машину загнали в сарай, где жили куры.
Куры приняли машину за свою. Жили на ней. Сидели на крыше. Ночевали на капоте. И делали всё, что обычно делают куры. Два года подряд. Каждый день.
Через полчаса после того, как машину выгрузили во дворе, во всей округе исчезли мухи. Все до единой. Они все слетелись к нам. Тучей. Чёрной, жужжащей тучей. Они облепили машину, забор, стены дома.
Соседи одновременно с завистью и ужасом наблюдали за этой картиной через закрытые окна.
Мы заперлись в квартире и сидели в осаде. Двери закрыты, окна и форточки закрыты. Август, жара. Восемь человек в двух комнатах, без ковров, без буфета, без радиолы. Дед стучит в дверь туалета изнутри и кричит, что пришли гости.
Зато во дворе стояла она. Наша машина. Огромная какашка на колёсах. Мечта моего папы. Гордость семьи.
Теперь у нас есть машина.
Скоро, может быть, покатаемся.
Спасибо, Гарри.