Сегодня, одновременно выставляю два поединка в этой группе. Кто зашёл на этот поединок, зайдите сразу на 1-й и проголосуйте за оба поединка.
Тема: Такого не бывает
Мистика, фантастика, фэнтези, сказки для взрослых и так далее.
Рассказы можно и старые.
Объём:
Верхний предел – 20000 знаков с пробелами
Нижний предел – 5000 знаков без пробела
Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.
Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции, ошибки. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2, 2:1, 1:2, 2:0, 0:2 1:1, 1:0, 0:1, 0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.
ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!
Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Звукопись сфер» и «Хранитель эскизов».
Звукопись сфер
(антология метафизики всего)
Пролог: МАКРОКОСМ
Появился Смотрящийи тут же возникла Иллюзия.
И стал Смотрящий создавать формы, и нагребать из нутра Иллюзии Нечто,и назвал Это Нечто – Душою,
И принялся наполнять Ею формы.
И всякая форма осознала себя
И провозгласила: что создана по образу и подобию Смотрящего.
И почувствовала Иллюзия унижение,
И поглотила обратно разрозненные части своего нутра вместе с формами.
И, растеряв былое мимолётное содержание, утонули все формы в Иллюзии.
И крутятся внутри, подобно грязному белью в стиральной машине.
Без времени и без всякого смысла.
Акт Первый: Мысль
Я – всепоглощающая сиянием МЫСЛЬ.
Я не могу достичь предела и, тщась объять себя саму, я бесконечно дроблюсь на фреймы пространства и времени.
Я лист.
Пожухлый древесный лист.
Я не имею волю.
Мне не к чему стремиться.
Я - само ЗНАНИЕ.
Я бессознательно перекатываюсь по асфальту и возникаю уже в образе цунами.
Я Жизнь и Смерть.
Я обретшая форму ИДЕЯ.
Бесконечная ИДЕЯ.
Неисповедимая и никому не принадлежащая...
Беспрестанно силясь осмыслить саму себя, я взрываюсь бесчисленным фейерверком чувств.
Я - СЧАСТЬЕ и ГОРЕ.
Я шутка и коварство.
Я число Пи и мусорный ген.
Я – слитые в один день, туманное утро и яркий солнечный вечер.
Я – создание и создатель.
Я - опирающееся на самоё себя Нечто, что, не имея определения, спешит самоидентифицироваться - найти определение относительно мириад беспрестанно придумываемых и низвергаемых в забвение: имён, понятий, значений, законов, гипотез, теорий и теорем, фетишей и тотемов.
Я – создаю самоё себя по образу и подобию самого себя.
Я нескончаемое движение.
Я фантом, не имеющий настоящего воплощения ни во времени, ни в пространстве.
Я – был всепоглощающей сиянием МЫСЛЬЮ...
Я - буду всепоглощающей сиянием МЫСЛЬЮ...
Акт Второй: Я-ты-он-оно...
Странность снов определяется даже не содержанием, а их чувственным воплощением.
Как-будто отделённая от шеи голова смотрит в Зеркало Мира, которое держит перед ней обезглавленное тело...
И где при этом находится ОНО - подсознание, или сознание, или Знание, или!.. просто, - ОНО - понять абсолютно затруднительно...
ОНО - аморфно и андрогинно.
ОНО - вырезает себя мыслью и шлифует безумием... и кормится этими стружками и пылью органической Ино-материи, что сыплется с Него в пространство Его же сущности.
ОНО - самодостаточно,как Вселенная, возникшая из Ничего в пустоте НИЧТО.
ОНО - бесконечно совершенствуется, ИБО - бесконечно несовершенно в своём автономном "Я".
Оно - стремится к Самосознанию, и отлетает от своего отражённого (и тут же отверженного внутрь себя же самоё) Эго.
ОНО – наполняет проложенную во Тьме (клубящуюся неопределённостью) Мысль Светом (бесчисленно ветвящихся) Значений...
ОНО - наша Невеста и Мать;
Дочь и Сестра;
Друг и Дедушка;
Враг и Далёкий Потомок...
И ВСЁ ЖИВОЕ...
И ВСЁ НЕЖИВОЕ...
ОНО - Значение БОГА о нас, о Вселенской Любви
БОГА к Нам и нашей безответной ТОСКЕ по НЕМУ...
Акт Третий: Абсолютная книга
Памяти Джеймса Джойса
Залепите уши воском и гребите дальше, - капитан будет чароваться песнями сирен. гомерическая шутка
Внутри Неё Всё.
Ничто и Бесконечность,
Всемерность и Всевариативность,
Ориентиры и Парадоксы...
И Повсеместно Присутствует Фокус
Того, Кто Есть.
Есть Душа, Идея и Смысл.
Это Всеобъемлющее Изначальное Я!
Тот, Кому АБСОЛЮТНАЯ КНИГА Открывает
Себя и Его Самого со Всеми Возможностями и Невозможностями,
Противоречиями Законов,
Алгоритмами Программ,
Вирусами Беспредельной Мысли, и Сценариями Снов...
Это Абсолютное Я
Знает и Осознаёт Своё Знание,
И, Осознавая, Страдает.
И, Страдая, Воплощается...
И Имя ЕМУ - Вершитель.
Ибо Создаёт ОН по Проекту АБСОЛЮТНОЙ КНИГИ
Абсолютную Проекцию.
И Имя этому Зеркалу - Мироздание.
ОН Отражается Здесь Всем Своим Я...
И Возникает Напряжение
В Точке Сборки Мироздания...
И происходит Большой Взрыв!..
И Зеркало разлетается вдребезги бесчисленными осколками Голографии Бытия.
И внутри каждого - ОН.
И Имя ЕМУ - Никто.
И Имя ЕМУ - Легион.
И имя Ему - я.
И имя Ему - ты...
И все мои фантазии, и все твои мечты...
И все мечты и фантазии тех, кто был до, будет после и обитает сейчас вокруг и внутри нас...
Игра запущена.
Сценарий в работе.
Персонажи и декорации совершают своё
Предначертание сразу во всех временах и пространствах!..
И Сон течёт по Плану ЕГО...
И завершается, теряя Осмысленность в Бесконечном Забвении Сущего...
Круг Замкнут.
Кино Снято и Просмотрено бессчётное число раз.
Экран Меркнет Пустотой...
АБСОЛЮТНАЯ КНИГА
Послесловие: микрокосм
Помню, как прозрел от истины, почерпнутой из Веды: Ты - прежний, и ты - грядущий - явления разные. А в настоящем - тебя вообще - не существует. Уиллем Джемс пишет по этому поводу весьма значительные для меня слова: «Бог - это творец бессмертия, причём бессмертия личного». Однако старик Борхес, этот слепой парадоксальный провидец, утверждает своим библиотекарским словом, что существует лишь один единственный Синий Тигр, а все остальные его ипостаси, раскинутые в континууме – это суть стоп-кадры, приснившиеся сему животному. Лично меня умиляет, как из сего единого зерна-постулата начинает ветвиться сад расходящихся силлогизмов. Они множатся и стремятся замкнуться в единой точке вселенского парадокса.
Нет! – я есть! Меня много! Я раскинулся всеми своими впечатлениями, мыслями, побуждениями и пробуждениями в пределах своей жизни. Вот - я четырёх лет. Я играю в прятки с дедушкой Лёвой. Он, озорник, спрятался от меня в стенном шкафу. Но я его сейчас обязательно найду и восторженно завизжу. А он - хохоча, взметнёт меня к потолку и усадит на плечи. Вот - я в институте. Самоутверждающийся в первом незнакомом обществе, впервые оказавшийся в чужом городе, - юнец. Вот – я на войне. Смотрю распахнутыми глазами на дурь человеческих поступков, и впечатываю в себя всё это непотребство... Вот - я впервые женился… Вот – стал счастливым отцом. Вот – занялся бизнесом и почувствовал свободу… Вот – разорился и начал жизнь с нуля… Вот - получил признание в обществе и лёгкое чувство сытости души... Вот - потерял любимого сына... сошёл с ума и снова вынырнул где-то в маленьком мирке внутри своей придуманной реальности... Вот – нашёл покой в объятиях любимой женщины, прожившей со мной долгие сумасшедшие годы и стал дедушкой… Вот – сижу, жду конца… Смиренно, тихо...
Вот он – я, - весь чистый, как хрусталь – вкраплён в корону бессмертного Адама Кадмона, который был, есть, и будет нетленно хранить информацию обо мне. Как о запечатлённом отражении Небесного прародителя всех Ш…ов. И когда он решит отразиться в ней снова, - я опять прорежу пространство своим младенческим криком. И студент-интерн из Эфиопии – лиловый, в белом халате - радостно сообщит моей маме: «Это мальчик!»
Хранитель эскизов
Лабиринт полнился эхом, густым и тягучим, как мёд из забытых ульев. Аргир называл это пространство Лабиринтом замыслов, хотя само слово казалось здесь грубым и неуместным. Это был архив упущенных возможностей, музей разбитых намерений, чердак вселенной, куда складывали всё, что потеряло шанс стать реальным.
Стены здесь росли из чертежей, которые архитектор сжёг в печи сомнений. Лестницы вели в комнаты, рождённые в мечтах поэтов и забытые к утру. Двери открывались в пустоту, оставшуюся после слов: «А что, если…», мыслей не озвученных до конца. Воздух пах пылью и старыми ошибками, а вдали всегда стоял гул — эхо биллионов жизней, которые могли бы быть, но остались лишь тенями на этих стенах.
Аргир был Хранителем. Его борода, седая и спутанная, напоминала корни дерева, растущего между мирами. Глаза, цвета старого пепла, видели узлы вероятностей. Он подметал коридоры, ведущие в никуда, расставлял по полкам полупрозрачные любовные письма, которые люди струсили отправить, ключи от домов, что никогда не были построены, слепки прекрасных снов, забытых при пробуждении.
Его работа была проста: следить, чтобы случайный странник, забредший сюда через трещину в реальности, смог найти дорогу обратно. Чтобы призраки несбывшегося оставались призраками. Мир мог выдержать только одну версию бытия, всё остальное — балласт, пена на гребне волны времени.
Девочка появилась в четверг, или в день, который лишь притворялся четвергом. Она материализовалась у фонтана, который вечно журчал, но никогда не был полон. Её платье было соткано из сумерек и шепота, волосы отливали цветом лунной дорожки, что вот-вот растает. Девочка удивленно посмотрела на свои прозрачные ладони, потом на Аргира.
— Меня зовут Лия, — сказала она, и её голос прозвучал как звук ветра в пустой раковине. — Я, наверное, потерялась.
Аргир вздохнул, положив метлу. — Ты не потерялась, дитя. Ты здесь родилась. Ты — фантом.
Он повёл её по коридорам, показывая закоулки Лабиринта замыслов. Зал Несыгранных Мелодий, где висели ноты, похожие на стаи замёрзших птиц. Галерею Ненаписанных Картин, где холсты излучали тусклый, неопределённый свет. Комнату, полную ароматов пирогов, которые бабушка так и не испекла, потому что внуки не приехали.
— Всё это могло бы быть, — объяснял Аргир, — но выбор, случай и время сказали «нет». Теперь все это здесь. Как и ты.
Лия слушала, а потом спросила: — А у меня есть мама? В мире, который есть?
Аргир провёл рукой по стене, и камень стал прозрачным. Они увидели женщину в маленькой квартире с видом на кирпичную стену. Она рисовала акварели, но все они были в серо-голубых тонах. Женщина сидела у окна, положив ладонь на грудь, будто прислушиваясь к эху внутри. Её глаза хранили тихую, глубокую печаль, причину которой не знали даже самые близкие друзья.
— Это Клара, — сказал Аргир. — Десять лет назад она
Первый слишком заморочен.
Второй чуть-чуть без души.