Нет, совсем не так представлял себе Алешка это свое первое свидание с Олей, совсем не так. Представлялось, что они возьмутся за руки и пойдут… пойдут просто так, бесцельно, куда глаза глядят. Например, по бульварному кольцу. И будут идти, идти… и весь вечер, и всю ночь, а при восходе солнца, скажем, где-нибудь в парке или на Поклонной горе, он ее поцелует и она ответит. И он сможет, наконец, рассказать о себе, обо всем, что его волнует, обо всех своих…
Только вышли из дома, как Ольга слегка наморщила нос, запахнула легкую курточку, которая ей очень была к лицу – такая, турмалиновая, и изрекла,
- Смотри, какой ветрюга, а еще называется весна. У тебя бабки есть?
- Есть… только в баксах. Мне предки каждый месяц высылают.
- Какая разница. Давай закатим куда-нибудь, оторвемся по полной программе.
- Я не знаю, где можно.
- Короче. Пошли, повеселимся на всю катушку. Я одну дискотеку знаю, там ди-джей прикольный…
- Оль, я, кажется, уже вырос из тинов и этих тусовок.
- Вот и тряхнешь стариной. Ой, совсем забыла, дрыгаться тебе еще… ладно, пошли куда-нибудь в кафе посидим.
- Отлично. Только я приличных кафе…
- Я поведу тебя в самое неприличное. Там тоже тусовка классная, там много моих знакомых бывает, познакомлю.
Все хрустальные замки его мечты и фантазий акварельно поплыли. Ну, ничего, подумал он, в другой раз, когда и теплее будет и…
- Веди. Далеко это?
- Сейчас тачку поймаем. Это на Войковской. «У Михалыча»
- Может на метро?
- Ну, ты в натуре. Не жмотничай, за тачку я плачу.
И тут же выскочила на проезжую часть, едва не попав при этом под «БМВ», и сразу тормознула частника.
Всю дорогу весело переругивалась с шофером, травила анекдоты, сама хохотала как сумасшедшая от его похабных прибауток. Алешка всю дорогу молчал, и настроение у него портилось с каждой минутой. Последней каплей оказалась Ольгина реплика, на просьбу шофера добавить к полтиннику еще хотя бы чирик, весело и громко, на всю улицу она ему брякнула – «отсоси себе сам. Слабо?» - и вошла, даже не оглядываясь на Алешку в кафе.
Алешка уже проклинал себя за то, что вообще пошел с ней. Ему вдруг страшно захотелось вернуться домой, схватиться за перо, тушь - это его всегда умиротворяло, и… но, не бросать же вот так… покрутил головой и пошел следом.
Кафе было в полуподвале, небольшое и, наверное, уютное, если бы не было столько народа. В углу, на маленькой эстраде, какой-то длинноволосый дядька лет под шестьдесят бренчал на банджо, но из-за шума за столиками, его почти не было слышно.
Еще с лестницы Алешка разглядел через накуренное помещение Ольгу. Ее, по видимому здесь хорошо знали, и она сидела за самым дальним столиком, на котором стояла открытка – «служебный». Алешка протолкался между столиками, поминутно извиняясь, хотя в этом совершенно не было необходимости – никто на него и внимания не обратил. Подошел к столику.
Ольга была другая! От того сорванца, что был на улице еще пять минут назад, не осталось и следа. Теперь это была грустная, немного даже таинственная в какой-то своей неземной печали, девушка. И даже глаза от бокового мягкого освещения бра казались разного цвета и чуть искрились печальными искорками. Медленно достала пачку «Салем» и положила на столик
- Ну, садись, чего ты? Смотри, как здесь здорово. - Этого было вполне достаточно, чтобы у Алешки снова застучало взволнованно в груди. Он сел. Взял со столика зажигалку и дал прикурить. Оля положила свою ладошку на его.
- Ты извини меня…
- За что?
- Ну, это… за… в общем, это самозащита такая, понял. А теперь можешь считать, что никого вокруг не существует, есть только я, ты и эти звуки банджо…
В это время к ним подошла официантка. Алешка не успел ее рассмотреть. Вернее, кроме Ольги он вообще перестал, что-либо видеть.
- Привет, Лелька. Как обычно?
- У-гу.
- А молодому человеку?
- Тебе чего заказать?
Алешка вдруг глупо заулыбался и пожал плечами
- Не знаю.
- Тогда… тогда ему пиво. Лучше «Туборг». Свет, Валерка не появлялся?
- Давно не видела. Вы что, поссорились?
- Не-а… так. Ну и ладно. Если появится… нет, ничего, сама найду. Все.
Официантка ушла, а Ольга оглянулась и легонько махнула рукой музыканту. Тот в ответ улыбнулся и кивнул головой, отчего со лба упала на лицо длинная прядь наполовину седых волос.
- Классно играет. Я от него просто тащусь. Между прочим…
Принесли бокал пива и какой-то немыслимый коктейль – снизу что-то зеленоватое, а сверху бледнорозовое, с долькой апельсина и соломинкой.
- Алеша, ты, по-моему, какой-то дикий. Ты что, никогда по кабакам не шлялся?
- Нет. Не было желания. И вообще… я всегда был… как бы сказать… маменькин сынок.
- Вот не думала. Я думала, что все художники алкаши и бабники.
- Я, наверно, исключение.
- Интересно-то как. Все, давай рассказывай.
Монолог Алешка готовил для прогулки, чтобы была… как бы перспектива для зрения. Но вот так, глаза в глаза, под грустную музыку… не складывается.
- Я даже не знаю.
- Ладно. У тебя девушка есть? Или была? Ты трахался… извини, ты спал с ней?
- Нет. У меня сейчас такое ощущение, что я все свои восемнадцать лет только и делал, что учился, учился, учился…
- Считаешь, что полный ботан?
- Вроде…
- И женщины тебя не интересовали? Вы же в училище рисуете голых. Неужели совсем ничего не возникало?
- Нет, почему же… только вначале. А потом карандаш берешь и видишь только линии и формы.
- Хочешь, я как-нибудь тебе попозирую… голой совсем?
Алешке стало душно и показалось, что даже затылок вспотел
- Я думал об этом. С распущенными волосами… Магдалина или…
- Просто любимая девушка.
- Или так.
Алешка и не заметил, как стал с увлечением рассказывать о своих планах, задумках, композициях. И только когда Ольга спросила о его родителях, Алешка вдруг помрачнел и даже зачем-то обернулся и посмотрел на выход.
- Я не хочу говорить о родителях. Они дизайнеры. У них своя жизнь, у меня своя.
- Вот и я тоже. Только скажу, что этот музыкант – мой отец, а мать у меня – алкоголичка… и все.
- Вот, ничего себе…
- Я сказала – «и все», Значит, тема закрыта. Валяй дальше. Мне нравится, когда ты так увлеченно рассказываешь о вещах, о которых я не имею представления. Наверно, как-нибудь потом, я тебе с таким же увлечением буду рассказывать об анатомии и физиологии человека. И еще о психологии и неврологии. Хочешь?
- Вполне. И кем ты станешь, когда свой институт добьешь?
- Это еще не скоро. Еще целых четыре года, потом… Психотерапевтом. Понимаешь, все люди… и ты, и я тоже, страшно закомплексованы. Страшно боятся всего в этой жизни, а потому совершают невероятное количество ошибок и даже преступлений. И все из-за того, что…
- Привет, Леха! Я вижу, Лялька и тебе начинает мозги компостировать. Неисправима. Хочет при помощи своей психотерапии исправить человечество, которое стремительно несется к пропасти… к нравственной и… и к буквальной.
Вот такого облома Алешка совсем не ожидал. «Все, можно сушить весла» - подумал, и почему-то даже облегченно вздохнул. Ольга ногой двинула стул, приглашая Валерку. Впрочем, его можно было и не приглашать, он и так бы тут же уселся, загородив своей спиной эстрадку. Уселся и бесцеремонно в два глотка выпил Алешкин бокал, при этом подняв три пальца кверху и покрутив ими высоко над головой. Кажется, даже не прошло и десяти секунд, как на столике уже стояли три новых бокала пива и еще один коктейль для Ольги.
- Ты где, паршивец, пропадал все праздники, я телефон оборвала?
- Щасс!… - опорожнил сходу еще один бокал, рыгнул для порядку.
- Ребятишки, я делом занимался. Не поверите, все сошлось, как в самом крутом детективе. Короче. Стал я интересоваться, Алешка, твоим «гоголем-моголем». Узнал – есть такой, самый, что ни на есть, настоящий. Только собрался стрелку ему забить, а он сам на меня выскочил. На второй день после дачи, звонок. Шеф мой звонит и дает мне заказ – ехать аж, в Тучково, к одному крутому клиенту на дачу роды принимать у пекинесихи хозяйки дачи. Братцы мои, такой фазенды не мог себе и представить – что-то около тысячи квадратных метров. И всего два человека в ней живут, не считая прислуги да охраны. Ну, и застрял я там почти на неделю. Кесарил сучку, потом выхаживал. Слава Богу, все обошлось – капусты немного срубил, на мою долю можно месяц хорошо гулять. Пожил как белый человек. Только собрался отваливать, как приезжает к хозяину по делу ментовская машина, и выходит из нее… не поверите, Гоголь. Алешка, ты когда мне свистел про него, я не очень… а как сам увидел, совсем охренел – точно, Николай Васильевич. В штатском. Крылатки и цилиндра не хватает только. Ну, я слегка тормознулся, подождал, пока он свои вопросы выяснит и к нему, мол, «подвезите бедного живодера до города, анекдотами всю дорогу устелю».
[justify]Поехали. Я сразу ему в лоб – «Капитан