«Луна огромным яичным желтком повисла за окном, и свет от нее улегся на паркет бледным прямоугольным омлетом». Перечитал и понял, что на сегодня надо заканчивать - раз такая дурь полезла, продолжать бессмысленно. Я аккуратно «снес» это предложение и выключил компьютер.
Вторая половина июня. Очень холодный июнь выдался в этом году. Говорят, раз в пятьдесят лет бывает такое. Холодные, моросящие дожди, слякоть и какая-то постоянная дремотная усталость. По крайней мере, у меня. «Реанимировал» я своего героя и начал писать продолжение. Получалось вяло, надуманно, местами даже самому противно. Надо делать перерыв, хотя бы на неделю, подождать, когда придет вдохновение. А пока… пока вернуться к реальности.
А реальность такова. Валера не звонит, Ольга тоже не проявляется. Наверно, в мединституте экзамены. Алексей понемногу пришел в себя. Тоже свою сессию сдает, а по ночам подолгу творит у себя. И как-то не получается у меня с ним разговора, не идет он на контакт. Понятно, что родителей потерял, все понятно. Но я чувствую, что его еще что-то угнетает.
Разложил диван. Потушил свет, разделся и лег. А в окно действительно луна полная заглядывает, будто напрашиваясь – «запоминай, какая я, а то… «яичный желток». Вот сбрендил».
Услышал, как Алексей вышел из своей комнаты, прошел на кухню, открыл холодильник, банку с пивом открыл. Мне тоже пива захотелось, хоть вставай и иди.
- Юрий Иванович, спите уже? – услышал я тихий шепот.
- Заходи, Алексей. Не сплю еще.
- Я вам банку пива принес, будете?
- Вот это сервис. Только подумал, что хорошо бы…
- Держите. Можно я бра зажгу?
- Валяй. Хотя и так от луны светло. Развиднелось, может, дожди прекратятся, придет тепло, наступит настоящее лето, немного согреемся.
Алексей зажег бра рядом с диваном, потом протянул мне банку пива. И два листа бумаги.
- Вот. Посмотрите, что у меня вышло. Я попробовал сделать монтаж. Вот два портрета, а это, сверху на прозрачной пленке, что сверху листа, «навороты» на них.
Я сел на диване и стал рассматривать рисунки. На одном был изображен классический «Мефистофель», на другом… нет, совсем не «Пушкин». Разве что курчавая черная шевелюра и бакенбарды… а так, ничего похожего.
- Вот, такими я их запомнил. А теперь снимайте пленку.
Я снял пленку и увидел совершенно другие физиономии. И… одна показалась мне очень знакомой. Кого же она мне напоминает? Нет, с ходу не вспомню, но то, что видел его – ни малейшего сомнения.
- Просто здорово. Вот этот, мне как будто знаком. Понимаешь, Алексей, какая ерунда со мной в жизни происходит. Я помню много всего. Запоминаю мелочи, факты, цифры, но вот совершенно не запоминаю лица. Вот такая беда. Если, скажем, меня познакомили с человеком, то уже через неделю, а то и на следующий день, я буду мучительно вспоминать, где я этого человека видел, как его зовут. Но стоит ему только сказать хотя бы одно слово, или… ну, не знаю, запах пота, одеколона, дезодоранта… что-нибудь такое - и у меня тут же ассоциативно возникают обстоятельства встречи с этим человеком и все остальное. Вот какая беда.
- Это вовсе не беда. Это нормально. Просто это значит, что вы больше воспринимаете ушами и носом. Как собака. Между прочим, где-то читал, что собаки неважно видят, а потому у них больше развит слух и обоняние.
- Гм… очень даже может быть. Вот и теперь. Мне кажется, если бы этот портрет сейчас что-нибудь произнес…
А Алексей неожиданно вдруг громко рявкнул. – «Третий. Мочи». - Если бы было открыто окно, то весь дом переполошил бы. И опять что-то знакомое…
- Это крикнул вот этот… с натяжкой большой, «Пушкин»?
- Ну да.
- Интонацию ты точно передаешь?
- Как умею…
- Маловато, конечно… но что-то похожее на… «Тубо. Ко мне!» - вот так?
- Ага…
- Нет, с ходу не вспомню, но где-то рядом. Надо вспоминать. Я вспомню, нужно только время. – И попытался перевести разговор – Ты, Алексей, сам-то как?
- А что я? Нормально все.
- Ты извини, пошло звучит, но все мы когда-нибудь там будем.
- Вот именно – «когда-нибудь». Ладно, Юрий Иванович, я сказал, что все нормально. Все. Вот только…
- Что, «только»?
- Возле дома ничего не замечали?
Я-то надеялся, что это мне только показалось, но Алексей тоже заметил постоянную слежку. Но, тем не менее, я постарался остаться спокойным.
- Это ты про наблюдение за тобой?
- Слежку постоянную.
- Я думаю, Алексей, что это не слежка, скорее, охрана. Ты единственный, кто видел киллеров, а потому тебя охранять нужно, пока их не взяли.
- Вы так думаете?
- Да уверен… почти.
- А я так вот совсем не уверен.
- Тебя только это тревожит? Как в училище?
- Нормально
- С Ольгой не встречался?
- Нет, сегодня… вернее, уже вчера, звонила…
- И?..
- Ну, типа, черт… поболтали. Мне кажется… может, я ни черта не понимаю в этом, но она в вас втрескалась по уши.
- Этого еще не хватало.
- Вот и я думаю. Я ей говорю, извините… «прикинь, ему полтинник, а тебе… Ты просто в роман его поверила, так бывает».
- Алексей, мне с этим старым романом, знаешь как досталось? Сколько писем я раньше получал от юных почитательниц? В день по пять-десять штук. Наверно, через месяц перестал читать. А потом письма кончились. Так и у нее…
- Да… действительно классный роман.
- К сожалению, ничего лучше потом я так и не написал.
- Да, вам всего лишь пятьдесят, творческая жизнь еще только начинается.
- Будем надеяться. Ладно, Алексей, давай спать. А этот портретик ты мне оставь, вдруг выплывет из памяти. Если вспомню, то я тут же сам к Смирнову пойду. Возьмут его за зебры и будем дальше спокойно жить.
- Юрий Иванович, у меня немного странная просьба.
- Валяй.
- В июле там, или в августе, вы не смогли бы вместе со мной прокатиться до Орловска?
- Не спрашиваю зачем. Отвечаю – а почему бы и нет. Даже больше – очень хочу. Родился я там, тридцать лет не был.
- Договорились. Все. Спокойной ночи.
- И тебе тоже.
Алексей ушел к себе. Я, потушив свет, снова лег и попытался заснуть. Но наверно, час проворочался, все никак не мог заснуть. Потом, не выдержал, вскочил и снова включил компьютер. Сел и начал перечитывать то, что успел написать.
Уже начало понемногу сереть за окном, когда я оторвался, как всегда, забыв выключить компьютер, и почти сразу заснул. «Портрет» я перед этим прикнопил к стене и, уже засыпая, еще раз подумал – «Где же я уже видел эту рожу? Гадом буду – вспомню. Вопрос профессиональной чести». Почему именно «чести», да еще к тому же «профессиональной», уже не успел подумать, заснул.
На этот раз мне снились мои родители. И я еще совсем маленький, в матроске, бескозырке и коротких штанишках иду между ними, держа обоих за руки, и слушаю их взрослые разговоры… и при этом еще тихонько плачу, потому что мне очень хочется писать, а вокруг очень много людей и никаких намеков на туалет. Вот такой сон.
А на самом деле, виновато пиво. Вскочил, когда уже совсем рассвело, и побежал в туалет. Когда возвращался, снова взглянул на рисунок. «Блин горелый, вот ведь дрянь какая, знакомая личность, а вот вспомнить никак не могу. Это надо же – заклинило и все тут».
Снова завалился досыпать и проснулся возле одиннадцати часов. Алексея уже дома не было. Компьютер выключен, слава Богу… или все же его Алексей выключил уходя? Пусть будет так.
Выглянул в окно. Ну, наконец-то выглянуло солнышко, погода налаживается. Это одно уже радует. Есть не хотелось, я залез под душ, потом побрился, потрогал темно-синюю рубашку, которую выстирал вчера. В квартире было все же прохладно и рубашка была влажной. Достал утюг и выгладил ее. Наконец, надел старенькие джинсы, рубашку еще теплую после утюга и вышел на улицу. Так просто, без всякого плана. Не размышляя, повернул направо и пошел вниз по переулку к Цветному бульвару. И хорошо сделал, что не размышлял – интуиция великая сила. Это она меня вывела. Вывела к цели.
Странен и неисповедим путь ассоциаций. На Трубной площади я зашел в кафешку «Русская картошка» позавтракать. Усаживаясь на высокий стул у узкого столика под окном, почувствовал, что в заднем кармане джинов что-то есть. Это оказался ключ… ключ от Валеркиной дачи, который я так и не удосужился ему отдать. Я положил его перед собой и пока ел запеченный в фольге картофель с салатами, поглядывал, как на перекрестке мигает светофор, регулируя поток машин. Потом долго рассматривал пешего Георгия Победоносца, убивающего копьем змея на высоченной тумбе. Когда же я снова перевел взгляд на проезжающие машины, то буквально остолбенел – прямо передо мной, всего в каких-то пяти метрах, стоит под светофором синяя тачка с правым рулем. Но не это меня поразило. Поразило то, что вид этой «неправильной» машины, как-то неожиданно совпал с лучом солнца свернувшего на лежащем ключе и…. я вспомнил… вспомнил, как зовут этого типа. Это был Борис, который в ноябре пристроил меня на дачу. И у него именно была такая же тачка, только цвета другого. А Бориса знал Володька. А Володьку…
[justify][font=Verdana,