Щенок еще совсем маленький жалобно скулит на паркете посреди комнаты. Мордочка тупая, глазки бусинками, уши болтаются, лапы скользят и разъезжаются. Весь черный и только посреди лба белый треугольник и толстенький животик светлый с подпалиной. Он дрожит, хотя в комнате тепло. Лешка тоже маленький, скоро шесть будет, лежит, на полу рядом с ним и просто смотрит. Щенок, наконец, как-то бочком трогается с места и оставляет за собой небольшую лужицу.
В дверях появляется мать. Лешка видит только ее ноги в стоптанных домашних тапках и замирает.
- Убирать сам будешь, учти. И какашки тоже. Комната если провоняет, вместе с собакой будешь ночевать на улице.
Щенок, старательно ковыляя, добирается до Лешкиного лица и лижет его в нос…
«Ну, и ладно, ну, и пусть на улице. Главное, что у меня появился друг» - думает Лешка.
Сложно понять, что за помещение. Скорее всего, подвал или кладовая с пустым длинным стеллажом по одной стене. Но и этот стеллаж чуть угадывается в почти полной темноте. Свет в помещение проникает только узкой полоской из-под двери.
Лешка пришел в себя и, широко открыл глаза, пытаясь хоть что-нибудь увидеть в темноте. Долго соображал, каким образом он попал сюда. Все так хорошо складывалось у них… а где Ольга? Он попытался подняться и тут же шарахнулся болящей и без этого удара головой о кирпичную стену. Потрогал стенку и сел, привалившись к ней. Постепенно глаза стали различать и стеллаж. Он осторожно поднялся и стал ощупывать его. Из-под стеллажа послышался легкий стон. Алешка присел и провел рукой под стеллажом. На ощупь нашел Ольгу. Только на секунду почувствовал облегчение оттого, что не один. Но уже в следующую секунду тревога захлестнуло его.
- Оля. Оленька! Ты как?
- Алеша, почему так темно и болит голова? Где мы?
- Пока не знаю. Ползи ко мне. Голову не поднимай – ударишься, ты лежишь под какой-то полкой.
Он помог Ольге выбраться и пристроиться с ним рядом.
- Нас что ли, похитили? Какого черта? Кому мы нужны? Неужели это продолжение твоего кошмара?
- Похоже, я впутал тебя в большую неприятность, прости.
- А-га, ты хотел сказать, в очередную большую неприятность. Вот уж не думала, что…- не договорила и прижалась к его плечу - представляешь, я помню только, как из ванны вышла и, вдруг дышать стало нечем. Это что было, наркоз, да?
- Ты же медик, тебе виднее. На меня вдвоем навалились, пикнуть не успел, тряпку вонючую на лицо и все… до сих пор голова как не своя.
- Во, попали. И что теперь будет?
- Самое противное, это неизвестность. Кто и зачем? И куда смотрел пост ментовский, который ко мне приставили, непонятно.
- Выходит, тебя охраняли?
- Ну да…
- А зачем, когда и так все уже выяснили, что ты ни причем?
- Выходит, что причем…
- Алешка, ты чего-то темнишь… в этой темноте. Кстати, мыши здесь есть? Резать я их резала, а все равно боюсь – и прижалась к нему еще плотнее – а если они нас убьют?
- Не гадай. Не думаю, чтобы они нас долго здесь держали в неведении.
Не успел Алешка это договорить, как дверь массивная с металлическим лязгом открылась и на пороге возникла фигура. Свет позади него и поэтому лица не разглядеть, да и глазам после темноты привыкнуть нужно к свету.
- Эй, молодые люди, очухались? Выходите, послабление режима вам выпало.
Голос вроде спокойный, без угрозы. Сказал, повернулся и ушел, оставив дверь открытой.
Чуть помедлив, Алешка с Ольгой поднялись
- Алеша, я боюсь.
- Ну, вот. Скажи спасибо, что выпускают из этого склепа. Может, как-нибудь все утрясется. Я тоже… немного боюсь, между прочим. Но давай выбираться.
За дверью сразу несколько ступенек, а дальше попадаешь на кухню. И не просто на кухню, а на шикарную кухню, навороченную всякими западными техническими прибамбасами, сверкающую кафелем, никелем, открытыми полками с посудой и прочей утварью. Огромная метров на двадцать кухня с большим открытым окном, за которым, метрах в сорока виднеется глухой высокий забор. За забором плотным строем высятся сосны, на золотистой коре которых играет солнце.
Первым делом Алешка стал искать глазами что-нибудь… ну, хотя бы нож какой подлиннее, а Ольга сразу кинулась к окну.
- Не рекомендую делать резких движений – за спиной раздался все тот же спокойный голос – это только суета одна и видимость свободы. На самом деле считайте, что вы в клетке. Как это и есть на самом деле. Клеточка золотая для маленьких птичек… певчих. Слышите, как в лесу на свободе они чирикают, а вам вот в клетке придется некоторое время… попеть.
И совсем на бандита или там… на похитителя не похож. Средних лет мужик, среднего роста, начинающий полнеть, с короткой стрижкой «ёжиком», одетый в спортивный костюм «Адидас» и кроссовки. Только вот глаза глубоко посаженные, жестковатые и малоподвижные. А так вполне мог бы сойти за преуспевающего технаря или… да вообще на кого угодно, только непременно преуспевающего. И еще… если, скажем, ему парик кучерявый, то будет похож… нет, все же не он – тот был моложе.
- И ножичек не высматривай – хлопотное это дело, ножиком махать, большая практика для этого нужна. Так что, приводите себя в порядок. Везли вас в собачьем фургоне, а в нем, сами понимаете, за чистотой не смотрят. Хозяин не любит разговаривать когда псиной пахнет… в общем, ванная комната налево, а направо в столовой для вас накроют завтрак. Через час чтобы были готовы.
И вышел.
Ольга, попав на кухню, сразу осмелела. Будто в такой ситуации она через день бывает, привыкла. По хозяйски все осмотрела, попробовала открыть дверь, ведущую из кухни на улицу. Надо же – открыта. В окно выглянула, высунувшись чуть не по пояс. Потом, со знанием дела, изрекла
- Так… охраняется это заведение серьезно, кругом камеры понатыканы и на углу «шкаф» торчит. Чего делать будем?
- Для начала помоемся и пожрем, а там видно будет.
- Точно. Дождемся этого… как он назвал?
- Хозяина.
- Наверное, крутой, судя по хатке. Ой, блин!
- Ты чего?
- Я из ванной голой выходила, в халатике. Это ты меня одел?
- Как же я мог, когда…
- Гады… не прощу… сволочи.
- Оль, прибереги красноречие. Иди в ванную первая.
- Вот уж нет… нам теперь по отдельности нельзя – и, помолчав немного, тихо сказала – это я только хорохорюсь, а сама еще больше боюсь. Мне с тобой будет спокойнее.
- Ладно, пошли, а то действительно от нас должно быть несет, как от помойки.
В это время дверь, ведущая в чрево огромное дома, открылась и вошла женщина лет за пятьдесят по виду, в длинном коричневом платье и фартуке с цветочками. Тощая как щепка и чем-то очень напоминающая колли. Вероятно, лицом как-то странно вытянутым и чуть раскосыми глазами, губы как две лиловые гусеницы. Во всяком случае, Алешка ее так сразу и окрестил – «Колли».
«Колли» покрутила носом и, не обращая внимания на ребят, открыла огромный холодильник и погрузилась в созерцание его внутренностей. Лешка не удержался и спросил
- Простите, э… не знаю как вас…
«Колли» высунула голову из-за дверцы холодильника и долгим немигающим взглядом уставилась на Алешку.
- Я только хотел спросить, кто тут ваш хозяин?
По видимому, прислуга здесь была вышколена по высшему классу - «Колли» как-то задумчиво перевела свой взгляд в потолок, подвигала своими гусеницами и снова уткнулась в холодильник. Через очень длинную паузу снизошла ответить
- В ванной висят халаты. Свою одежду оставьте, надо постирать. Через час будет готова. Что вам подать на завтрак?
Наглеть, так наглеть – Ольга ни с того, ни с сего брякнула
- Ананасы в шампанском, утку по-пекински и… омары – и увидев удивленный Лешкин взгляд, добавила – можно вино «Савиньон» 1988 года. Пока все.
Это выступление не вызвало ни малейшего удивления со стороны видневшейся из-за холодильника спины, а приглушенный голос изрек
- Ананасы вчера закончились, «Савиньон» за завтраком не пьют. Будет омлет с ветчиной и грибами, кофе,
