18.
- У нас что, собачьи бега или ночное ралли «Париж-Даккар»? Какого черта мы из квартиры удрали? Сидели бы, нас эта перестрелка ни с какого боку… ну, и чего вы молчите все? И вообще, куда мы летим? – в голосе Ольги звучала тревога и дрожь
- Куда-куда?.. На кудыкину гору.
- А где эта гора?
«А правда, где?» - Валерка посмотрел на спидометр – «110. По МКАД можно. По МКАД? Это значит по кругу. Та-ак…».
Перестроился, затормозил и, наконец, включив «аварийку» остановился на обочине.
- А, правда, куда мы летим? Мне кто-нибудь скажет?
- Ну, мальчики, совсем забурели. Два трупа увидели и побежали. Ну, ладно, я – я женщина и мне можно в панику удариться, но вы-то – «герои…».
Чтобы привести мужчину в состояние… в общем, в нормальное состояние, нужно чтобы женщина назвала его «героем». И неважно совсем, каким тоном это будет сказано – важно, что эта реплика возымело свое действие. Все трое сидящих в машине особей мужеского пола разом сбросили напряжение спин, плеч, шей… ну и всего прочего. Откинулись на сиденья и постарались расслабиться.
А мимо по дороге тянулись бесконечные вереницы белых и подмигивающих красных огней, шелестели шины. Я открыл дверцу, закурил и, посмотрев через зеркальце на Ольгу, сидящую на заднем сиденье с Алексеем, наконец, выдавил из себя
- Мы, господа, надо признаться, струхнули слегка. Если проанализировать происшедшее, то получается, что от двоих своих недругов мы неожиданно избавились – друг друга они постреляли или еще кто «помог» им убраться в мир иной…
- Да сами они друг друга замочили. Сами! Сами. – Валерка наклонился и несколько раз лбом постучался о руль. – «Гоголь-Смирнов» пальнул в Бориса, причем два раза. А тот, уже будучи раненным, его шлепнуть успел. Непонятно другое - какого черта они появились у квартиры Власенко? Или все-таки по нашу душу топали? Не дошли… не успели?
- Ну, и кто теперь из известных нам лиц, остался?
- Кто-кто? Хозяин… босс, которого никто не видел. Ну, и еще этот… кем он там у него? Дворецкий или управитель, брат этого Бориса.
- Нас, очень уж похоже, подгоняют, дорогу расчищают.
- Ага. «Фас!» нам кричат – «беги-хватай» и… - крутанулся в кресле назад - Леха, ты хоть чего хотел, захватил из дома? Не придется возвращаться?
- Не придется – Алексей хлопнул по сумке – и деньги какие были и… остальное, что в голове. Только я подумал вот что – не надо нам всем туда ехать. Я один поеду.
Ольга так и взвилась
- Как это один? А я? Алешка, я тебя одного не пущу.
- Да мы вчетвером уже верно всем кому ни лень глаза намозолили. И потом… если они меня грохнут, кто дальше это все…
Тут уж я возмутился
- Иы думай, что говоришь, Алексей. Я тебе давно пообещал, что съезжу с тобой в Орловск. Даже больше. Я так понимаю, что в гостинице там останавливаться нельзя будет, а я… я город знаю, хотя не был там очень давно, найдем, где переночевать.
- Юрий Иванович, не собираюсь я там ночевать. Сейчас на любой проходящий поезд. Или еще лучше – электричками… Там несколько часов и потом поскорее добраться до Москвы.
- А дальше что?
- Что?.. Пойду в солидную газету и только потом…
- Хорошо все это придумал, Леха. Только один ты этого не сможешь сделать. Наверняка ты под таким «колпаком», что тебе и пикнуть не дадут, голову открутят. Я абсолютно уверен, что им известно, что ты в поход собрался и думаю, что знают куда. И готовят тебе там торжественную встречу с красной дорожкой и оркестром.
- Что ты предлагаешь?
- Может это и очень стремно, но мы сейчас поедем опять к тебе. Ну, что вы на меня, как эти… не крызуха это. Ты сидишь в квартире… сколько надо, пока я… ну, еще может быть с Иванычем… в общем, пока мы не будем знать – «кто, сколько и почем»… ясно?
- Нет.
- Ну, чего тут непонятного? На хрена мы будем светить Орловск до тех пор, пока всего знать не будем? Забаррикадируемся… и из глухой обороны вылазки начнем делать. Придется мне на это дело всех своих друзей подписать…
- Валерка, ты умница! – Ольга подскочила на сиденье и чмокнула его в затылок – Я все поняла – надо поднять на уши прессу, телевидение, широкую общественность и тогда вместе с государственными органами открыто ехать…
- Лялька, тебе не терпится засветиться на экране?
- Конечно!
- А если в этом ящике только кусочек собачьего дерьма, а ты поднимешь шум? Вот начнется тогда…
- Вот так! Вечно ты, Валерка… помечтать не дашь.
Я бросил сигарету, посмотрел как улетает в темноту ночи крохотный светлячок и…
И вдруг. ЭТО всегда происходит вдруг. Со мной это уже случалось прежде. Точнее – три раза за все мои сорок лет. Последний раз… последний раз ЭТО было лет десять назад. Обычно это состояние длится достаточно долго. Последний раз около месяца. Тогда этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы написать начерно мой лучший роман, жутко влюбиться и даже успеть при этом, жениться… впрочем, последнее не совсем удачно.
Все вокруг вдруг резко меняется, становится таким… таким необыкновенно ярким и таким понятным. Я уже не говорю, что ЭТО сопровождается удивительной легкостью – кажется, стоит только набрать в легкие побольше воздуха и полетишь, даже не размахивая руками. Я, правда, этого не пробовал, но думаю, что это возможно.
Может быть, ради вот таких состояний, не знаю, как их назвать – вдохновение, озарение, откровение, взрыв творческой энергии – скорее всего последнее, я и живу зачем-то на этом свете.
И надо же было случиться, чтобы ЭТО пришло именно сейчас. Как будто какой крантик открылся где-то там у меня внутри, и это предчувствие необыкновенной радости стало заполнять меня. Все так же стоял молчаливо лес Лосиного острова, все также пролетали мимо машины и подмигивали своими подфарниками, а я…
Со стороны, вероятно, это выглядело диковато – начинающий седеть мужик в стареньком пиджаке, подкладка которого уже изрядно пестрела дырами, выскочил вдруг из машины и… нет, на руках не ходил, точно помню, но что-то такое балетно-акробатическое выделывал несколько минут.
Ребята в машине наверно подумали, что у меня «крыша сорвалась»…
Наконец, я подошел к машине и облокотился на высокое ограждение дороги. Решение наших проблем пришло так неожиданно и так ясно, что я и в самом деле на какую-то наносекунду поверил в свою возможность влиять на ход событий в этом мире.
Но эта наносекунда пронеслась в свою вечность и…
- Все! Всем слушать меня. Объявляю себя командующим. Командовать парадом буду я!
Это, верно, прозвучало так… в общем, несмотря на неопределенность ситуации, в которой мы все оказались, эта молодая троица зашлась в хохоте на бесчисленное количество этих самых пресловутых наносекунд, вылившихся в конечном итоге минут в пять. Я дал им отсмеяться, сохраняя внешне… нет, не Наполеоновский вид, скорее, Кутузовский. Разумеется, так, как я его себе представлял. Для полноты ощущения даже прикрыл слегка один глаз и слегка «боднул» лбом воздух, чем вызвал новый взрыв веселья.
- Иваныч, я за тобой не наблюдал прежде актерских способностей!
- Без посторонних реплик, слушай все сюда! Мне, наконец, надоела позиция пассивного наблюдателя и советчика – я из нее выжал все, что только было можно. Перехожу к активной фазе. Слушай приказ! С данной минуты мы начинаем операцию под кодовым названием… «Ю».
- Э-э-э-э… а почему именно «Ю»? А не «Ы» - Трус, Балбес и Бывалый налицо?
- Валера, не надо примазываться к шедеврам. Считается… некоторые считают, что именно эту букву я не выговариваю, когда… не важно. Операция «Ю»! Возражения не принимаются.
- Всем слушать полководца! – рявкнул Валерка и снова, теперь уже вместе со мной, брякнувшимся на сиденье, зашлись хохотом. Казалось, что машина от этого почти беспричинного смеха задергалась от удовольствия. Не скоро затихли.
- Так. Немного разрядились – уже хорошо. Мы все едем в Орловск. Но… - я многозначительно поднял палец – каждый в свое время и разными путями. И по моей команде. Сейчас Валера отвезет меня на Курский вокзал, потом всех по домам. И дальше ждите моей команды. Пока я один выезжаю на место и готовлю «операцию». Валера за это время все, что можно узнает о господине депутате, помощником которого был Власенко. Пресса это дело не раздувала. И мы как-то упустили его из виду. Вернее, нас всячески постарались отвлечь от его личности, навязать другое мнение. А это возможно дело политическое. Возражений нет? Отлично.
Далее. Задача наша не только овладеть содержимым этой банковской ячейки, но и привлечь… «пригласить» как можно больше участников заинтересованных сторон к участию в этом «действе». Так сказать, устроить небольшой хепенинг. Для этого, я повторяю, только по моей команде и с моими подробными инструкциями, вы все, поодиночке выдвигаетесь на заранее подготовленные мною позиции. Больше пока я ничего не смогу вам сообщить. Повторяю – пока. Обещаю предусмотреть все мельчайшие возможности развития этого «сюжета». Самое главное, я хочу, чтобы никто никоим образом не пострадал при этом.
- А я? Вы что, совсем меня хотите задвинуть подальше?.. – не выдержала Ольга.
- Я же сказал – «Все». Ты, Оленька, тоже будь готова. Я думаю, все мы будем прикрывать Алексея. Но надо все очень хорошо продумать. Согласны? Ваше молчание воспринимаю соответственно... Поехали. Алексею теперь уже точно нечего бояться у себя в квартире. Теперь они… черт, хорошо бы все-таки знать, кто «они». Но, по крайней мере, теперь на нас охотиться не будут. Даже теперь… мы уже сколько стоим, а к нам даже…
- Мы просто по правилам стоим.
- Я и говорю. Мы будем все делать по правилам… по нашим правилам. Поехали.
Около полуночи я вошел в купейный вагон поезда из Питера, идущего через Орловск, прошел в купе спящее, где была свободна верхняя полка. Неловко забираясь на эту полку, я продолжал прислушиваться к себе обновленному новым чувством восторга и эйфории до мелкой дрожи. Нашарил в темноте и включил ночник, но тут же сообразил, что в карманах у меня нет ни клочка бумаги, как, впрочем, и прочего дорожного багажа. Выключил свет и уставился, не моргая почти на решетку вентилятора, по которой уже
