много – в затылок уже двое молодых дышали, «хлеб» отбивали. А я и рад. Больше для себя стал бумагу мучить.
Вот тогда я ее и встретил. Валеньку. В десятом классе она тогда еще училась, офицерская дочка. И три месяца пребывал на седьмом небе. Только вдруг она исчезла. Уехала как-то внезапно - дочь офицера, сами понимаете, сегодня здесь, а завтра где прикажут… не успели проститься даже. Неожиданно уж очень. Одним словом, потерял я ее, и пусто стало внутри до того, что готов был пойти на крайности. Да только из этой вот «пустоты» и родился мой первый роман. Сам не ожидал, что получится. С такой занозой в сердце, с такой болью от потерянной первой любви писал.… Посвятил этот роман «Валеньке» в надежде «А вдруг…».
Пробовал искать, только такая ерунда случилась непоправимая – за три месяца не удосужился фамилию спросить. А как без ФИО найти человека? Как? И никогда не забывал. И успел жениться только потому, что показалось… чем-то напоминала. Да, только напоминала, а заменить не смогла. Уже через полгода семейной жизни затосковал по-звериному… Конечно, время свое отшлепывает, загоняет воспоминания вовнутрь поглубже, да только нет-нет, а мелькнет в толпе огненно-рыжий маячок волос и… нахлынет. И так во все эти пятнадцать лет.
Зачем такие короткие ночи в июне? И уже совсем бледненькая луна спешит раствориться без остатка перед восходом солнца, и уже начинают розоветь неплотные портьеры в комнате. Мы, наконец, спим.
А было все - начиная от «а помнишь», с дорогой на ощупь через пятнадцать лет назад, со слезами восторга от воспоминаний самых первых мгновений до разлуки, до возвращения к нам сегодняшним, с новыми взрывами восторга открытия, узнавания и любви. Утомленные спим, но и во сне руки наши нет-нет, да и ищут друг друга, словно боясь даже во сне потерять то, что так неожиданно обрели. Две скитающиеся по жизни души наконец-то нашедшие то, о чем, может быть, большую часть этих лет боялись и подумать даже
- Перестаньте карябать дверь, входите. Вы точны, это похвально. Не спрашиваю, как самочувствие, на ваших лицах все это весьма откровенно написано. Ей-богу, если бы не этот дурацкий праздник и будь к тому же вашим начальством, я бы отправил вас на месяц, на необитаемый остров. Но дело есть дело. Кое-что я уже успел. По городу походил, посмотрел, что к чему.
- Наум Яковлевич, я же дала вам машину на все время.
- Э, Валентина Николаевна, машина это… а ноги совсем другое. Полистал еще раз ваш сценарий. Теперь хочу услышать ваши возможности.
- Театр, цирк-шапито, конноспортивный клуб, воинская часть, танки, вертолеты… Ну, и участников, сколько будет нужно. Костюмы, ретромобили, артисты эстрады, пиротехника за вами. Это вы обещали.
- Считайте, что есть. Но вся административная часть работы в городе ложится на вас, заместителя мэра по культуре и социалке.
- Валенька, ты?..
- Оба на! Юра, по твоему испуганно-изумленному виду, я сильно подозреваю, что ты не в курсе, кем тут в городе твоя подруга?
Он просто смягчил определение – вид у меня был просто дурацким.
- Ну, а вы-то, леди, надеюсь, знаете, что вы имеете дело с широко известным в узких литературных кругах талантливейшим писателем нашей эпохи Юрием Алексиным?
Настало время Валеньке широко открыть глаза
- Юра, ты?!.
- Слегка конечно, но…
- Как говорится «ну, вы, блин, даете!». Впрочем, я понимаю – любовь не спрашивает профессий. И я даже этому отчасти рад. Но это все лирика. Теперь, когда вы еще немного узнали друг о друге, мы приступим к делу.
А меня, как всегда вдруг и как всегда не вовремя осенило – «так вот же решение проблемы моей. Благодаря этому Дню города, все и может получиться как нельзя лучше, все как нельзя лучше сходится». И, конечно, извинившись, я рассказал все.
Из гостиницы «Россия» я с Валей вышли в пять утра, решив почти все организационные вопросы. Мои в том числе. Я обязался написать новый сценарий, учитывая пожелания всех заинтересованных сторон, а Наум взял на себя всю постановочную часть всего мероприятия, и даже в моих делах оттеснил меня самого очень искусно на роль если не стороннего наблюдателя, то рядового статиста. Впрочем, меня это вполне устраивало.
Потом были три дня «великого сидения» в местном краеведческом музее. Потом, вымучивание текстовок белым, разумеется в меру моих способностей, стихом. Лист за листом у меня выхватывали из компьютера, распечатывали в большом количестве и куда-то уносили. Потом еще две недели беготни по городу с какими-то не совсем понятными мне поручениями. В Москву за это время я сделал несколько звонков и стал ждать час «Х».
Не надо говорить, что все эти дни я старался по возможности держаться поближе к Валеньке, потому что ночи были короткие, а за день мы так уставали, что, едва добравшись до постели, засыпали в обнимку. Но и это казалось нам огромным счастьем.
