кафедрой...
Буквально наутро весь монастырь знал о Мишкином тайном увольнении из тюрьмы, но ни до начальства, ни до остальных белевцев слух так и не докатился. Монастырь умел хранить как свои, так и чужие секреты. Как я уже говорил, люди в этом окраинном белевском месте подобрались самые разные: недостреленные монашки, бывшие дворяне и разночинцы, проститутки, интеллигенты из народа, больше всех, кстати, не возлюбившие народную власть, бандиты и воры. Они старели, умирали сами, либо в ГУЛАГе, их место занимали дети, как правило, идущие по стопам своих отцов и матерей. Иные становились педагогами, врачами, другие выбивались в начальники, третьи наследовали воровское ремесло. Среди последних особенно колоритен на моей памяти был старый вор-рецидивист Валера Колыма (имя и кличка подлинные. В.К.). Огромный, похожий на комод, двухметровый блатарь, частенько раздававший наворованное многодетным семьям и нищим, он пользовался авторитетом не только среди урок, его вполне искренне уважали и законопослушные граждане. Не одобряли его профессию, но уж уважали - это точно!
Как-то, в один из нечастых приездов в родной город, мне повезло. У Колымы был "отпуск" между бесчисленными тюремными ходками, и мне удалось с ним пообщаться. В частности, я спросил у него, как это дяде Коле с семьей удается благополучно жить в нашем монастыре, где никто и никогда из сотрудников правоохранительных органов не приживался. Колыма слово в слово (я записал) ответил мне:
- Колпак не фуфлыжник, а мент. Мент по жизни, понимаешь?
И прозвучало это в его устах, как сейчас помню, уважительно, без какой бы то ни было иронии и презрения.
Заканчивая предложенную вам историю, хочу процитировать любимого мною поэта Игоря Губермана:
В уцелевших усадьбах лишь малость,
бывшей жизни былой уголок -
потолочная роспись осталась,
ибо трудно засрать потолок.
Это ведь и про нас, про наш Белевский монастырь. Это про дядю Колю Колпакова.
Николай Кузьмич Колпаков умер, не дожив нескольких месяцев до 200-летнего юбилея организации, которой верой и правдой служил. Царствие ему небесное, хороший был человек.
А монастыри Белевские: мужской Спасо-Преображенский и женский Крестовоздвиженский ныне сияют золотом куполов и живут полноценной духовной жизнью.
