5.«Братаны»
Больше часа бродил по новому микрорайону, искал нужный корпус. Холодно и ветрено. Солнце маленьким желтым кружком висит. Снегу мало, земля подмороженная торчит жухлой прошлогодней травой, арматурными штырями, обломками бетонных панелей. Но, у уже заселенных домов, получше. Прямо на мерзлую землю накатан асфальт, какая-то видимость газонов, посажены прутики кустов. И не беда, что по весне всю эту «красоту» придется переделывать – главное, сдали жилплощадь вовремя, а доделки… там видно будет.
У нужного подъезда «пасутся» три джипа, навороченные, сверкающие никелированными трубами. Домофон на подъезде, код, конечно, Юрка забыл записать. Придется подождать, пока кто-нибудь выйдет.
Из подъезда четверо вываливаются, в куртках теплых камуфляжных, в черных шерстяных шапочках. Прут не глядя. Один плечом задел, посторонись, мол, мужик. Да только как на столб, какой наткнулся, отлетел, еле-еле на ногах удержался.
- Ты, что, блин, по рогам захотел? – но увидел беретик знакомый, заорал на всю улицу - Сашка! Ты? Братан! Славка, Витька, глядите, кого попутным ветром к нам занесло!
Объятья пошли до хруста костей, радость неподдельная.
-Мне Юрка говорил, что встретил, думал, разыгрывает как всегда!
-Слав, гляди на него! Похудел немного, а так… на секс-символ России тянет. А шрамы бабы любят, кипятком прямо писают.
-Вовремя ты, Пианист, подошел. Еще пять минут и замок бы поцеловал. Давай с нами, Сашок. Гуляем мы сегодня. Оторвемся по полной программе. Бабцы будут и все такое. Ребята, вытряхивай Филю из тачки, на электричке доедет. Он дорогу знает. Давай, давай, черт полосатый, тряхнем стариной. По коням, братаны.
Всю дорогу болтали, вспоминали, кто из живых теперь, где. Как дышит и живет каждый. Разнесло всех в разные стороны, так она жизнь устроена. А вот «мушкетеры» друг за друга держатся. Да ведь это тоже, пока молодые, а там, кто его знает, как развернет. Но сегодня они вместе, вот и Пианист появился, словом, все нормально.
***
Коттедж большой. Внутри еще отделка незакончена. Свет, отопление, сауна, кухня, спальни на втором этаже, даже камин в двухсветной гостиной – все на месте. Немного строительного мусора, стены не отделаны – ну так и это ничего. Отдохнуть, «погудеть» можно. Тем паче, что таинственный босс, которого половина из присутствующих в глаза не видели, на три дня разрешил развлечься ребятам своим, и что совсем немаловажно, оплатил все.
Подъехали уже темнеть начало. А через полчаса автобус подкатил милицейский. Менты путанок подбросили, прямо с Тверской, от «Интуриста». Тоже за все уплачено. Чем не жизнь?
А набралось народу, вместе с девицами разного калибра больше двадцати человек. Ну и началось.
Поддали прилично с хорошей закуской, с тостами за боевое братство, за братанов погибших, за «что б он сдох!», конечно, хором и стоя. И в таком же все духе. А после гусарского тоста по стакану водку, стоя, локоток в сторону – «За дам-с!», опять же хором вопль – «Джунгли зовут»!
Девиц отправили по комнатам наверху, «ждать бананов», сами скоренько порешали, кто с кем и за кем, тоже разошлись, прихватив с собой бутылки и… ну, это уже так, по мелочи, «на зубок» закуски.
А внизу остались двое. Александр, который как приехал, так и сидел на одном месте. Пил со всеми вместе, но, похоже, пьянел не сильно, только бледнел немного и глаза «уходили» куда-то. Пробовала девица одна, пухленькая, пристроится, готова была даже под стол лезть чтобы… но встретилась с взглядом таким, что про себя решила все же подальше держаться от этого психа ненормального.
Второй, Юрка Горбунов, который тоже был ранен, еще раньше. Сашка его тогда из БМП единственного вытащить успел, а секунд через десять рванула машина, а с ней ребята все. Чего тут еще объяснять и говорить о чем, и так все ясно. Юрка в госпиталь капитально загремел, почти на год, а Саша через месяц - не было такой армейской специальности, а стала. Антиснайпер. За всех ребят и… ну, и все. За всех.
А до Чечни полтора года рядом вчетвером «мушкетерили» на Урале лямку солдатскую тянули. А вместе потому как не со своим годом по разным причинам служили, так получилось. А теперь вот встретились. И при всем том, непонятно, кто и что из себя теперь представляет. А разговор-то… ну, какой тут разговор - монолог один, да и тот… Юрка никогда пить толком и не умел, да и не идет ему это как-то, порода другая или еще что…
Вот и теперь, на пятое через десятое перескакивает, язык заплетается.
- Черте что в стране творится. Бандиты с бабками во власть поперли, а менты им жопы готовы лизать. Их тоже понять можно. Представляешь, стоит в переходе рядом с бомжом, мент при параде и просит подаяние. Ниче картинка? Коммуняки с дерьмократами тоже куски рвут послаще. Этим все по… Раздристали всю страну. Как в пьяном угаре все готовы пропить. И мы, я тоже… шавка шестерошная, азеров по рынкам дрочу. Вот за эту хавку халявную, за баксы гребаные. Жду, когда меня замочат, или я кого, и на нары. Это жизнь? Саш, скажи, это жизнь? Мама с папой рожали, ростили, думали, сынок литератором станет. Стихи писал, рассказы разные сопливые. Кому они на хрен? В Чечню пошел, чуть ли не за Лермонтова себя держал. А там такое… как опишешь все это, с кровью пополам да с блевотиной. Братаны уже колоться начали, чем это кончится, известно. Босс поставляет - вот кого грохнуть рука не дрогнет. Стрелки-разборки вот они уже, где у меня. Была невеста, показывал всем фото, только на фото и осталась, за бугор свалила со шведом. Тоже там сдохнет от тоски. Пока служил. Не хочу, не хочу… не хочу так… лучше бы я тогда, с ребятами вместе. Кто-то писал «мертвые сраму не имут»… имут, еще как имут… вот это только и…
Совсем развезло Юрку, а он все стакан за стакан приходует
- …Бардака этого на всю нашу жизнь хватит, пока все живущие, отравленные этой говенной цивилизацией не вымрут. Или лучше уж сразу, в один день всех… И десять праведных оставить, слышь. Хочу десять праведных. Неужели в России не найдется? И тебя еще одного, хоть ты тоже… сколько ты их сделал? Только шесть? За восьмерых. Все равно. Чтобы ты остался, жил долго и… жил. И правил, как Царь! В жопу законы… по духу… душей… понял? А этим… праведные которые, сказал - Юрка так велел… и все… «сраму не имут»… имут!
Сказал, как выдохнул и… «вырубился», стал со стула сползать. Саша умудрился отцепить его от скатерти, которую он, было, потянул за собой, и усадил у стены. Куртку чью-то из прихожей принес, прикрыл. А сам присел у камина и попытался его разжечь. И только в этих простых действиях понял, что сам тоже набрался изрядно.
В гостиной свет притушили, только с кухни примыкающей да с прихожей подсветка. Наверху стоны, визги, смех, короткие ссоры без особых последствий. Кто-то спускался вниз, чтобы пополнить запасы «горючего», кто-то бродил из комнаты в комнату, где его немедленно посылали как можно дальше. А Саше, наконец, удалось развести огонь в камине и, подбрасывая изредка всякие обрезки от вагонки, половой доски, всяких «неделовых» реечек, просто сидел на положенном набок табурете и смотрел на огонь.
Славка с полуголой и совсем пьяной, чуть с лестницы не загремела, девицей спустился.
- Саня, держи трофей. Хочешь? Еще не трахал, после тебя только. Мурка… или как там тебя, знакомься, друган мой самый-самый…
А та, с отвисшими уже грудями сразу замерзла, к столу привалилась и чего-то в стакан себе булькает и при этом хихикает как-то пакостно.
- Саня, ты знаешь, я за тебя кого хочешь порву, потому что… потому. А, может, тебе бабки нужны? Сколько хочешь, для тебя, Саня, без отдачи, понял?
Выворачивать карманы начал и совать пачки помятых долларов. Пришлось Сашке подняться и обратно ему все это добро рассовывать и еще при этом по щекам легонько успокаивать.
- И вооще, ты за меня держись… я устрою все. Вместе будем. Ну… мы им еще всем яйца пообрываем… и… и… вот, Мурке подарим!
Вот так покуражился минут пятнадцать. И даже успел поплакать пьяно на груди. Потом затих немного, успокоился, сгреб свою «кралю» и уполз с ней наверх. Ну, что с пьяного возьмешь.
Быть может, часам к трем ночи постепенно все начали успокаиваться, кто просто «вырубался» приняв сверх нормы, а кто просто спал, уткнувшись под мышку или в бедро валютной девицы. На втором этаже, наверное, было все-таки теплее, чем внизу. По полу тянуло холодом. Камин горел хорошо, но согревал только Сашкину грудь, лицо, руки. А вот спине, даже через куртку было не очень. Подошел кто-то тихо сзади, прижался к спине бедрами. Мягкие ладони погладили по отрастающим волосам, пригладили непокорный вихор на затылке, медленно, как-то даже задумчиво, что ли, прошлись по лбу и закрыли глаза. И потянуло Сашку неудержимо в сон, до того нежны были эти руки, пахнущие чем-то горьким, травой… полынью. Это зимой-то. И почти шепот.
- Не хотела, видит Бог, если только Он есть, подходить. Даже смотреть в твою сторону не хотела, чтобы не узнал, невзначай. Только уж очень тоскливо стало, от всего этого, от самой себя противно и гадко, а может, просто опьянела очень, напоили сволочи.
Хотел, было повернуться, посмотреть, увидеть. Почуял что-то далекое и забытое давно, но крепко ладони прижаты к лицу…
- Не надо. Не хочу, чтобы видел.
