из кабинета. За дверью она увидела Димку, глядящего на неё испуганными глазами, и Женьку Круглова, на лице которого, напротив, было написано сильнейшее любопытство и даже какой-то животный восторг. Больше в коридоре никого не было. И похоже было на то, что никто, кроме этих двоих, не слышал её криков.
Галкин вышел из кабинета следом за ней и обронил недовольным тоном:
- Чокнутая!..
Ждать дальнейшего развития событий Олеська не стала. Какое-то шестое чувство подсказало ей, что Галкину и Круглову потребуется не так уж много времени, чтобы понять, что школа совершенно пуста, и сейчас она действительно абсолютно беззащитна перед ними. К счастью для себя, в минуты опасности Олеська соображала на редкость быстро. И поэтому уже в следующее мгновение она заскочила обратно в класс и, захлопнув за собой дверь, заперла её на задвижку.
Ей повезло. Она смогла опередить их буквально на долю секунды. Дверь тут же затряслась под удами кулаков двух хулиганов, сообразивших, что опасаться им, в принципе, совершенно нечего, и теперь она в полной их власти. Но не тут-то было!.. За запертой дверью Олеся чувствовала себя в полнейшей безопасности. Правда, ей предстояло ещё как-то выбраться потом из класса и дойти до дома, но об этом она ещё успеет подумать после. А сейчас самое главное было то, что ей удалось ускользнуть от них.
- Открой дверь! – услышала она голос Галкина. – Я тебя по-хорошему прошу!..
Не обращая на его крики ни малейшего внимания, Олеська взяла швабру и начала мыть пол.
- Открой, иначе тебе же потом хуже будет! – раздался голос Круглова, который тоже, видимо, решил присоединиться к своему приятелю в поисках острых ощущений и получить свою долю удовольствия.
Но Олеся прекрасно отдавала себе отчёт в том, что хуже уже просто быть не может. Потому что она твёрдо решила, что больше никогда не допустит повторения подобной ситуации.
Дома у неё был перочинный ножик, который она очень любила. Она частенько таскала его с собой, - не в целях самозащиты, разумеется, поскольку до сих пор ей такое даже и в голову не приходило, - а просто так. К сожалению, как раз в этот день она забыла прихватить его. Но в тот момент Олеська пообещала себе, что больше никогда не выйдет из дома без оружия и попросту прирежет всякого, кто посмеет хотя бы протянуть к ней свои поганые руки.
Она приняла это решение совершенно спокойно и осмысленно, потому что в тот страшный момент, когда она оказалась в классе наедине с Галкиным, она впервые ощутила, насколько на самом деле женщина может быть беззащитна перед мужчиной. И поэтому она твёрдо пообещала себе, что больше подобное никогда не повторится.
Стук в дверь прекратился. Олеська непроизвольно прислушалась, пытаясь определить, что именно там происходит. Может быть, они поймут, что теперь им до неё не добраться, и просто уйдут?.. – мелькнула у неё наивная мысль.
Напрасные надежды!..
- Эй, пацан, попроси, чтобы она открыла тебе дверь! – услышала Олеська приглушённый голос Галкина. По всей видимости, он обращался к Димке. – Скажи ей, что мы ушли!
Как это ни странно, но ей было хорошо слышно его, даже через стенку. Правда, она так и не смогла уловить, что именно ответил ему на это Димка. Но просить её открывать дверь он не стал.
В Олеськиной душе на миг даже шевельнулась тревога за одноклассника. Как бы, - подумала она, - эти подонки не избили его за то, что он отказался им помогать!.. Но тут уж она ничего не могла поделать и никак не сумела бы его защитить. Сейчас ей необходимо было в первую очередь позаботиться о себе самой.
За дверью ещё некоторое время раздавались какие-то шорохи, а потом всё стихло.
Олеська подошла к окну. Здание школы было крестообразным, и их кабинет находился практически в центре этого перекрёстка. Поэтому из окна их класса было видно другое крыло школы, - причём, очень хорошо, поскольку оно находилось практически всего в нескольких метрах. И в том крыле, у окна, Олеська увидела Димку. Вид у него был очень грустный. Он печально смотрел на неё через два стекла и небольшое расстояние, равное примерно половине ширины их класса. Ни Галкина, ни Круглова поблизости видно не было, и Олеська порадовалась уже тому, что сам Димка выглядит целым и невредимым. По крайней мере, они его не тронули, - а ведь она действительно всерьёз опасалась, что они могут отыграться на нём в случае неудачи.
Увидев Олеську, Димка едва заметно покачал головой. Это был действительно почти неуловимый жест, - он, явно, боялся, что эти двое могут его увидеть, - но настолько красноречивый, что Олеська сразу же поняла его значение. Он словно словами сказал ей: ни в коем случае не открывай дверь, они ещё там!..
Олеська кивнула в знак того, что хорошо поняла его, ободряюще улыбнулась Димке и продолжила уборку.
Прошло довольно много времени, - по Олеськиным подсчётам, не менее получаса. Она давно уже закончила мыть пол и всерьёз задумалась над тем, как ей выбраться отсюда и благополучно добраться до дома. И в этот самый момент раздался тихий стук в дверь.
- Кто там? – спросила она, разом снова насторожившись.
- Это я, - послышался Димкин голос. – Открой, они уже ушли!
У Олеськи даже и мысли не возникло усомниться в его словах. Она открыла задвижку, впустила Димку и тут же закрыла её снова. На всякий случай.
- Я уже всё здесь вымыла, - сказала она Димке. – Ты сможешь сам вылить воду, поставить всё здесь на место и закрыть дверь?
- Да, конечно, - кивнул он.
- Тогда я сейчас уйду, хорошо? – спросила Олеся. – А ты всё тут доделаешь, ладно?
Димка кивнул, поглядывая на неё с явной тревогой.
Не долго думая, Олеська открыла окно и, благо, кабинет был на втором этаже, свесилась из него.
- Ты, что, собираешься через окно выбираться? – испуганно спросил её Димка.
Признаться честно, такая мысль уже приходила ей в голову, но, прикинув на глаз расстояние до земли, она вынуждена была от неё отказаться.
- Только разве что в крайнем случае! – рассмеялась она в ответ на его слова. – Я просто хочу попросить кого-нибудь проводить меня!
В этот момент проходивший мимо мужчина привлёк её внимание. Олеська внимательно оглядела его с ног до головы и пришла к выводу, что он заслуживает доверия.
- Извините!.. – решилась окликнуть она его. – Вы не могли бы помочь мне?
Мужчина поднял голову на незнакомую девочку в окне. Олеська старалась говорить спокойно и вежливо, но, вне всякого сомнения, выглядела при этом настолько взволнованной, что он, разумеется, не мог оставить её просьбу без внимания.
- Да, конечно! – сказал он. – Что я должен сделать?
- Вы не могли бы вывести меня из школы? – попросила Олеська.
Она прекрасно понимала: существует вероятность того, что Круглов и Галкин затаились где-нибудь под лестницей и поджидают её. И она, к сожалению, слишком хорошо осознавала, что сейчас просто не сможет справиться с ними, тем более, что эти два подонка, похоже, объединились. Поэтому она не стала рисковать и искушать судьбу, пытаясь выбраться из школы самостоятельно, а решила заручиться поддержкой взрослого человека.
Если эта её необычная просьба и удивила незнакомца, то он ничем этого не показал. Возможно, она действительно выглядела в тот момент очень напуганной и беспомощной, - она не знала. Могла только предположить, что это так и было на самом деле, - отчасти, потому, что она действительно перепугалась не на шутку и ещё не успела полностью прийти в себя, а отчасти, потому, что ей очень нужно было произвести на этого человека достойное впечатление, чтобы он не отказал ей. И мужчина, разумеется, - как понадеялась Олеська, - уже по одному её виду предположил, то это не розыгрыш, - просто действительно случилось нечто страшное. А может быть, он даже сумел догадаться, что именно, - ведь он же, в конце концов, был взрослым разумным человеком, а она – ещё довольно-таки маленькой девочкой.
- Конечно! – сразу же согласился он. – Как мне вас найти?
Олеська подробно объяснила ему, как отыскать нужный кабинет, закрыла окно и, наконец-то, смогла вздохнуть с облегчением, поверив в то, что на этот раз всё закончится для неё благополучно.
Через минуту она осторожно выскользнула за дверь навстречу незнакомцу, который появился, спустя ещё буквально несколько секунд.
Проходя по пустынным коридорам школы, Олеська непроизвольно со страхом оглядывалась по сторонам. Нет, она была уверена, естественно, что в обществе взрослого мужчины ей ничего не грозит, но всё-таки не могла успокоиться окончательно. Тем более, что она просто не представляла сейчас, как ей следует вести себя, если они встретят Галкина или Круглова. Но всё было тихо. Похоже, эти подонки поняли, что на этот раз им ничего не светит, и убрались восвояси, решив отложить развлечения до лучших времён. И Олеська со своим провожатым благополучно выбралась на улицу.
- Поводить вас до дома? – спросил её незнакомец.
- Нет, спасибо, не надо! – отозвалась она. Теперь-то Олеська была на все сто процентов уверена в том, что ей больше ничего не грозит. – Дальше я доберусь сама!
- Вы уверены? – обеспокоено переспросил её мужчина. – Я мог бы проводить вас! Мне не трудно!
Олеся на мгновение задумалась. В принципе, она жила буквально в двух шагах от школы, так что её провожатый потерял бы действительно не слишком много времени, если бы всё-таки довёл её до дома. Но, с другой стороны, ей и так было стыдно за то, что она побеспокоила этого совершенно не знакомого ей человека, - и оправданием ей могло служить лишь то, что у неё действительно не было выхода. А кроме того, - подумала Олеська, - не решатся же эти негодяи напасть на неё прямо посреди улицы!.. Это оказалось весьма серьёзным доводом, и она твёрдо покачала головой.
- Нет, спасибо, дальше я сама дойду! – решительно проговорила Олеся. – Я живу тут неподалёку! Извините, пожалуйста, что я вас побеспокоила!
- Да ничего страшного!.. – улыбнулся ей мужчина.
Она попрощалась с ним и быстро зашагала к дому, спиной ощущая, что он ещё некоторое время смотрел ей вслед, прежде чем отправиться дальше по своим делам.
События последующих дней слились в Олеськиной памяти в нечто единое, неразрывно связанное со стыдом и страхом. Да, нельзя было не признать, - вся последовательная цепь этих происшествий была достойным примером взросления, хотя такого, наверное, и врагу пожелать не решишься!..
После некоторого колебания, связанного с вполне естественной стыдливостью и страхом перед тем, что это дело может получить весьма нежелательную огласку, Олеська всё-таки решилась рассказать обо всём маме. Та схватилась за голову, но только в первый миг. Мгновенно взяв себя в руки, она попыталась успокоить Олеську и объяснить ей, что такое происшествие, почти преступление, нельзя оставить безнаказанным. Скрепя сердце, Олеська согласилась. Она уже и сама поняла к тому времени, что, если ничего не предпринять по данному вопросу, то Галкин будет преследовать её снова и снова, - да ещё и приятелей своих подключит, вроде того же Круглова, пока не произойдёт что-нибудь более серьёзное. И более страшное.
Заручившись Олеськиным согласием, мама переговорила с их классным руководителем Ириной Дмитриевной. Правда, Олеська знала, что эта учительница всегда её недолюбливала, и поэтому она не без
