Он почему-то вспомнил то лето. Они стояли в Баргузине под загрузкой своей СП-8. Бадмаев как-то один ящик вина "Солнцедара" превратил в «бой», который принимающие списали. Да тогда гулянка была у них на барже всю ночь. Откуда взялись две женщины, которые были не прочь выпить? А он, капитан, потом кричал в пьяном угаре: «Я – первый, я – капитан!». И где он только с ними ни побывал – и в кубрике, и на корме, и в трюме.
Высадили баб в Зорина. После он целый месяц избегал близости с Валентиной. Прикинулся больным, а сам прятал от нее глаза. Забыл все быстро? Да нет, вот Боженька наказал за измену. И он заплакал. От своей мерзости в прошлом и от горя виденного: как Валя с молодым. Он плакал и говорил себе: «Кобель ты, Толстиков, клялся в верности и любви перед Богом, вот тебе за твою измену – получай!» Слёзы катились ручьем на лежащую между ног капитанскую фуражку, и, как насмешка, звучала «Джамайка».
Вдруг внутри палисадника скрипнула калитка, через которую закрывали ставни. Старший сын Виктора, десятилетний Генка, вбежал в палисадник, что бы закрыть окна с улицы. Свет из просторных окон освещал сидящего на траве отца с ручьями слез, текущих по небритому лицу.
«Папка? – от неожиданности воскликнул сын. И, испугавшись, добавил: – Ты плачешь?» [/justify]
Он сорвался с места, не закрыв окна, и через минуту было слышно, как по крыльцу бежит толпа: ребятишки, Валя, еще кто-то. Валя упала на колени перед своим мужем, целовала его в курчавую голову и говорила: «Витечка, родненький, что случилось? А к нам братишка мой приехал, мы же его с нашей свадьбы-то и не видели. Вырос братишка, инженер уже. А каких он нам подарков привез! Вот платье на мне, а тебе – спортивный костюм! Ребятишкам много чего...»
Витя-капитан уткнулся в её теплые ладошки, и еще больше одолели его слезы, то ли от радости, то ли от горечи.
– Ты прости меня, Валя! Прости, ради Бога! Ради наших детей прости. Я больше не буду, поверь!
– Что, Витя, не будешь, может, что с кораблем?
– Ой, Валюша, не буду…– но вовремя сообразил, – не буду раньше времени приходить с рейса. Лучше рыбки на зиму половлю, уточек-гусей добуду. А я все рвусь куда-то, чуть мимо дома в море не ушел.
– Да ладно тебе, хоть никуда не ходи, нашел, о чем расстраиваться! – она целовала его в обветренные губы.
– Ты прости меня, Валя! Прости, ради Бога! Ради наших детей прости. Я больше не буду, поверь!
– Что, Витя, не будешь, может, что с кораблем?
– Ой, Валюша, не буду…– но вовремя сообразил, – не буду раньше времени приходить с рейса. Лучше рыбки на зиму половлю, уточек-гусей добуду. А я все рвусь куда-то, чуть мимо дома в море не ушел.
– Да ладно тебе, хоть никуда не ходи, нашел, о чем расстраиваться! – она целовала его в обветренные губы.
10.01.2025г.
