Странное слово – тюрьма. Тюркская сурьма. Юрская кутерьма. Тюрька матерная. Тюрьма. Некоторые источники исторических ошибок, утверждают, что ни один человек не может считать себя полноценным, не отбыв под замком некоторого срока. Не отсидев, так сказать, от звонка до звонка. По некоторым причинам, давно канувшим в Лету, в тюрьме именно сидят. Равно, как на часах стоят, в больнице лежат, а на троне восседают. Не придирайтесь к словам, не поможет. Как Божий день, ясно – что бы вы не делали – бежали, падали, плясали святого Витта, ходили Ходынским полем, плыли Far, Far Away, пили допьяна, но не до смерти, танцевали на пляже – все равно, даже выделывая самый изысканный кунштюк, вы не покидаете крепких стен темницы, в которую сами же себя и заперли.
В этой тюряге только пожизненные срока, только строгий режим, и только отягчающие обстоятельства. Мрачный застенок называется детским словом «нельзя». Первые кубики будущего каземата устанавливают наши любимые, или нелюбимые, родители. Не важно, какие. Из самых гуманных побуждений, они начинают процедуру духовного обрезания заранее, до появления малыша на свет. Будущей маме нельзя смеяться, бояться, слушать музыку, которая ей нравится, кушать, что ей хочется, ласкать любимого мужчину или женщину, как ей того пожелается. Нельзя кричать, петь, танцевать, спорить, летать самолетом, прибавлять в весе и играть в карты. Первой тюрьмой человека становится его мама – самый любимое существо на свете. Ничего не понимая, малыш учится любить тюремную камеру, и желать нежного заключения. Пока ты отбываешь срок – ты защищен, напоен, накормлен, приласкан мамиными гормонами, убаюкан звуками маминого сердца, млеешь в самом комфортном месте в мире, дремлешь и посасываешь большой палец на своей же руке. Ну а если маменька изловчится выпить бокал шампанского, то можно и повеселиться вместе с ней. Кровь-то общая. Стало быть, и донское игристое на двоих. Интересно, в какой пропорции?
Главное – не выпендриваться, и не выскочить по УДО раньше времени. Хотя, освобождение, в любом случае, действительно условно.
В знак того, что срок отбыт и засчитан, новорожденный получает шлепок по заднице. Жизнь в мире начинается с унижения и крика боли.
-- А-а-а-а-а-а! – изо всех сил орет освобождающийся, и пытается свернуться калачиком, как он делал это там, в тюрьме. – Где всегда теплая постель? Где всегда вкусный обед? Верните звук маминого сердца, я не могу без него уснуть! Зачем я сюда попал? Здесь холодно, голодно, одиноко, пахнет калом, все орут и хватают на руки, лезут в лицо своими немытыми корявыми пальцами. Первый опыт личной свободы исключительно трагичен. Как пережить кошмар бытия? Надо скорее построить следующую тюрьму, внутри которой жизнь потеряет свою силу. Забыли из чего строить? Да тут этого добра навалом! Нельзя горячее, нельзя холодное, нельзя досыта, нельзя натощак, нельзя мягко и нельзя жестко. Короче, нельзя все, что нельзя и конечно нельзя, то, что можно. Каждое «нельзя» прикрывает броней праведности маленький участок жизни, за который я не могу, или не хочу отвечать. Драться нельзя, целоваться нельзя, быть другим нельзя, быть собой совсем нельзя, играть на деньги нельзя, глядеть на чужих жен нельзя, обманывать родителей нельзя. Говорить правду – нельзя, нельзя, нельзя! Сладкое, крепкое, умное – ни в коем случае.
И какой приз за выполнение всех запретов? Маленькая комфортабельная тюрьма для одного заключенного. Туда даже клоп чужой не проползет. Путешественника хозяин не отпустит. Нельзя.
Святая святых цивилизации – индивидуальность. Точно по размеру всех, предписанных и исполненных вами «нельзя». Тесновато и скучновато? А ведь это уже не индивидуальность. Это гроб. Вы уже свободны. Опять неуютно и страшно? Скорее спросите, что там у них нельзя и начинайте новую стройку. Что строить-то помните? Тюрьму. |
