Время: Поздний вечер. За иллюминаторами — тишина звёзд и туманностей.
Место действия: Зал таверны. За столиком у окна сидит ЯРС. Перед ним — остывший кофе и планшет, который он то открывает, то с ненавистью захлопывает. Глаза красные, плечи опущены. Рядом сидит его девушка и напарница по работе - НИНЕОН. Она молчит, но её рука лежит на его руке, и это пожатие крепче всяких слов.
За соседним столиком — ДАША с кактусом КОЛЕЙ. Кактус мерцает тревожным оранжево-красным. Даша одной рукой поглаживает горшок с кактусом, другой почти автоматически фиксирует сигналы его анализаторов и что-то записывает в планшет.
В углу — САЛГА. Она как всегда что-то вяжет и слушает.
У стойки — ХОЗЯИН. Он делает вид, что протирает кружки, но на самом деле его сенсоры направлены на компанию у окна. Рядом — iRa, её оптоволоконные волосы потускнели, стали мерцать тёплым светом, успокаивая завсегдатаев таверны.
Из коридора доносится лёгкое жужжание ДРОНА — он тоже замер, будто понимает: сейчас происходит что-то важное.
ЯРС
(Глухо, не поднимая головы)
— Нинеон, зачем ты меня уговорила? Зря я это сделал. Зря…
НИНЕОН
— Ты сам хотел. Ты сказал: «Может, кому-то станет теплее от моих слов».
ЯРС
— Кому? Ботам? Этим… анонимным тв…
НИНЕОН (предупредительно):
- Ярс, не выражайся...
ЯРС (смотрит в планшет, будто там ядовитая змея):
- Один написал: «Розовый бластер — это признак слабости». Другой: «У вас, капитан, с рифмой как с навигацией — вечно мимо». А третий…
(Голос срывается)
Третий сказал: «Твоя грамматика на уровне задворок Вселенной. Уж лучше не писать, чем так писать, не уважая языка своего».
(Тишина. Даже Коля перестал мерцать.)
iRa:
(Тихо, но твёрдо)
— Это неправда, Ярс.
(Все оборачиваются к ней.)
iRa
— Я проанализировала все комментарии. 73% — аккаунты без аватаров, зарегистрированные в день публикации. 15% — боты с типовыми фразами «неформат», «не зашло», «вода». Остальные…
(Она замолкает, подбирая слова)
Остальные, вероятно, просто несчастные люди, которые не умеют радоваться чужому творчеству. И знаешь, критика без доброты — это как бластер без предохранителя. Стреляет неожиданно и больно. И цель выбирает тот, кто зарядил злобой…
САЛГА
(Откладывает вязание, подходит к столику)
— А знаешь, Ярс, когда я в молодости отправила свои изделия в журнал «Сельская жизнь», мне тоже написали: «Уважаемая… руки у вас — крюки». Знаешь, что я сделала?
ЯРС
— Что?
САЛГА
— Я связала им всем носки. Анонимно. Отправила с благодарственной открыткой. И они их носили, хотя не знали, что их ноги греет та самая «девица с руками- крюками».
(Она садится рядом)
Ты понял? Злые слова — они как метеоритный дождь. Шумно, больно... Проходят оставляя шрамы. А добрые — как абрикосовое варенье. Их мало, но они согревают во времена всей той зимы которая снаружи.
ДАША
(Подходит, прижимая к себе Колю)
— Ярс, автор — это не тот, кто пишет без ошибок. Автор — это тот, кто создаёт миры. А миры они иногда корявые, но зато живые.
(Она прислушивается к кактусу)
Коля говорит, что эти люди — трусы. Согласна. Чтобы написать гадость из-под анонимного ника, мужества не нужно. А ты стихи написал. Ты — молодец.
(Кактус выдаёт яркую зелёную вспышку, словно подпись.)
НИНЕОН
(Сжимает его руку)
— И знаешь, Мышонок, я горжусь тобой. Даже если весь мир скажет, что это «не твоё», для меня — твоё. И для них тоже.
(Она кивает в сторону остальных)
ХОЗЯИН
(Из-за стойки, скрипуче, но с теплотой)
— Я, конечно, в поэзии не эксперт. Но твои стихи про розовый бластер… они мне нравятся. Я даже запомнил пару строк. На всякий случай — если вдруг перестанут работать визуальные сенсоры.
(Лёгкая улыбка пробегает по лицу Ярса. Первая за вечер.)
ЯРС
— Вы… вы правда считаете, что это не зря?
САЛГА
— А ты сам как считаешь?
ЯРС
(Пауза)
— Я… я хочу верить, что кто-то, прочитав мои стихи, почувствовал себя не таким одиноким. Я для этого писал. Не для лайков.
iRa
— И ты этого достиг. Я знаю. Потому что я…
(Она мнётся, оптоволокно слегка розовеет)
Я иногда слушаю твои стихи, когда настраиваю эко-систему. И мне кажется, я начинаю понимать твою рифму.
ЯРС
(Смотрит на неё, не веря)
— Правда?
iRa
— Правда. И дрон тоже. Он отбивает ритм щупальцем. Зоран, правда, ругается, говорит, что это сбивает его с мысли.
(Все смеются. Тихо, тепло.)
ДАША
— Ярс, а прочитай нам что-нибудь. Новое. Только для нас.
ЯРС
(Колеблется, смотрит на Нинеон, та кивает)
— Хорошо. Я попробую.
(Он достаёт планшет, ищет, потом откладывает и говорит наизусть, глядя в глаза друзьям:)
Сказали мне: брось — это не твоё.
А я писал стихи свои, но не для вас - для мира.
Они не убивают мраком, но светят в темноте.
И если кто-то вдруг погас — я зажигаю снова.
Спасибо вам, за то,
Что не забыли, кто вы.
Что даже в самой дальней дали
Нашлось и для меня местечко.
В таверне - тихой гавани,
Где пахнет абрикосом,
Всегда есть место человеколюбию.
И памяти о прошлом.
(Тишина. Потом — аплодисменты. Хлопает даже Хозяин (у него это звучит как лязг гаечных ключей). Дрон радостно жужжит. Коля светится счастьем.)
САЛГА
(Вытирает слезу)
— Вот это стихи. А эти… критики… пусть идут лесом. Тем более там сейчас метеоритный поток.
НИНЕОН
(Крепко обнимает Ярса)
— Ты — мой поэт. И точка.
ХОЗЯИН
— А я добавлю в меню «Ярсовский чай» — с лепестками чайной розы.
iRa
— Я сохранила это стихотворение в архив. Под грифом «Душевно. Для вечности».
СЫЧ
(С плеча Хозяина, про себя)
— …Вот что значит наша Таверна. Здесь даже анонимные стрелы не долетают. Потому что их встречают не щитом, а открытыми сердцами. И боль превращается в стихи. А стихи — в надежду.
ФИНАЛ
Ярс убирает планшет, берёт кружку с чаем, который молча поставил Хозяин, и смотрит на своих друзей. В таверне тепло. За окном — звёзды. И кажется, что даже самые далёкие из них стали чуточку ближе.
ЯРС
— Знаете… я, кажется, готов попробовать снова. Не для них. Для нас.
ДАША
— И не опубликуешь?
ЯРС
(Прищуривается)
— Не сегодня.
САЛГА
— Ну, вот и славно. А теперь давайте пить чай. И чтобы никакого планшета до утра.
НИНЕОН
— Поддерживаю. А кто достанет планшет — тот чистит грузовой отсек…
АЛЕКС
(Который всё это время делал вид, что читает котировки, но на самом деле слушал)
— Я даже свой от греха подальше в сейф убрал.
ЗОРАН
(Из глубины корабля)
— Слышу-слышу… И не упоминайте грузовой отсек всуе, а то придётся… Бездельники…
(Все тихо смеются. В зале раздаётся полюбившаяся мелодия, IR взяла в руки микрофон и начала исполнять композицию в стиле блюз. Таверна живёт пока к ней есть кому парковаться.)
ЗАНАВЕС
(Конец 21 сцены)
