Дым от костров над огородами
Клубится чёрной шерстью в небеса,
И в утренней прохладной роздыми
Звенят прозрачно наши голоса.
И склон в орешниковых зарослях
Заслушался кукушкой заводной.
А день, встающий в светлых замыслах,
По крышам робкой катится волной.
Из стихотворения — «Весеннее утро»
***
Сумеем ли любить, как вы любили?
Сумеем жить, как вы умели жить?
Салих Гуртуев
Краснодар. Весна 2026 года. Радоница
Есть у нас, у православных христиан древняя традиция — на девятый день после светлого праздника Пасхи (День воскрешения Христа) посещать места упокоения своих предков.
И стар и млад в этот день, именуемый радоницей, идёт на кладбище, чтобы привести в порядок могилы и пообщаться с покинувшими наш суетный мир родственниками.
Вот и ваш покорный слуга не исключение. Иду через огромнейший городской погост. И нет ему ни конца, ни края.
Прохожу через сектор тех, кто. Весь израненный вернулся со Второй мировой, но совсем немного пожил в мирные годы, в основном пребывая в госпиталях.
Чего греха таить, есть неподалёку и совсем свежие захоронения, с обязательными флагами над ними. Это, павшие смертью храбрых, наши солдатики, защищавшие Родину от коварного ворога, там за ленточкой, — на СВО.
***
А вот на этом участке, уже подросли молодые берёзки и кусты сирени.
Подхожу ближе — почти везде один и тот же год смерти — ужасный две тысячи двадцатый! Год пришедшей издалёка страшной напасти — ковида. Слава Всевышнему, мы, жители великой страны, навалившись гуртом, смогли его одолеть. Правда, заплатив за эту победу совсем немалую цену.
Где-то здесь, на этом участке, обрели свой покой мои литературные учителя:
члены Союза писателей России: Блокадница Лидия Тимофеевна Хямелянина, поэтесса — Наталья Бедная, издатель и писатель — Владимир Тимофеевич Никитин.
Конечно, каждому из них было немало лет, но, как сказал Владимир Семёнович Высоцкий — «Но разве от этого легче?!».
***
Подошёл к этому скорбному краю кладбища, опёрся на ствол молодого деревца и стал вспоминать. Но почему-то не о тех, кого знал лично, а о совсем другом человеке, с которым никогда не встречался, но творчеством которого восторгался, когда он был жив, и не перестаю восхищаться до сих пор.
Он тоже, как и все лежащие на этом участке, ушёл в мир иной в двадцатом. Но ведь каждый человек жив, пока его помнят!
А Народного поэта Кабардино-Балкарии и Республики Калмыкия, Салиха Султанбековича Гуртуева в нашей стране не забудут никогда.
— По ком стоишь? Печалишься! — Обратилась ко мне, тихо подошедшая внучка Катя, первокурсница местного университета.
— О нём, конечно, — коротко отвечаю я.
— А можно, по конкретней? — всматриваясь в постаменты интересуется девушка.
— О Салихе Гуртуеве.
— О ком, о ком? — Катюша удивлённо округляет глаза.
«И он совсем не виноват, солдат Муса,
Что не сумел-таки свершить там чудеса.
А просто полз и в полный рост вставал,
Когда к атаке подавал сержант сигнал.
И он совсем не виноват, что часть пути
Он до победы из-за ран не смог пройти». -
Процитировал я бессмертные строки из его поэмы «Хранитель леса».
***
Катюша молчала минуты три (что для этой непоседы чрезвычайно много!), потом подошла на цыпочки, заглянула мне в глаза и прошептала:
— Деда, а расскажи мне о нём. Каким он был? Как жил? Ну и всё, всё, всё.
***
Как это частенько бывает у нас на Кубани, вдруг на небо набежали тучи, заморосил дождь, и мы, укрывшись одним, предусмотрительно захваченным внучкой, дождевиком, направились к выходу.
— Салих Султанбекович, основатель и первый Президент Межрегиональной общественной организации «Клуб писателей Кавказа», в котором имеет честь состоять и твой дед, — начал я свой рассказ.
— А разве это главное? — тут же вставила свои пять копеек неугомонная первокурсница.
— Ну, кроме того, он ещё сочинил два десятка книг стихов, литературных эссе, и, конечно, переводов. Обладатель премий имени Желюка, Министерства культуры Кабардино-Балкарии, а также награждён Грамотой Верховного Совета Грузии…
— Деда, это всё не то, вернее — не главное, — в обычной своей манере перебила меня внучка. Ты лучше расскажи, как он жил. А всё остальное я запросто, во Всемирной паутине отыщу.
— Ну, пожалуй, я начну с того, что Салих родился, вот таким же тёплым майским днём, за три года до начала Великой Отечественной. А спустя шесть лет его, вместе с семьёй, на основании решения Комитета Обороны, взяли, да и депортировали в далёкую Среднюю Азию. И не только семью Гуртуевых, но и почти весь народ этой небольшой Республики.
В течение короткого времени выселили более тридцати семи тысяч человек от мала до велика.
Инициатором и организатором этого беспредела был некий Лаврентий Берия. Надеюсь, ты об этом уроде что-то слышала?
Девушка кивнула и тут же дополнила:
— Нам на лекции по истории рассказывали, что годы спустя, высшими государственными органами Советского Союза, а позднее и нынешней России, эта депортация была признана незаконной и преступной. Но ты продолжай, я слушаю.
— В тех краях Салих окончил среднюю школу. А после того, как им разрешено было вернуться в родные края, он успешно сдал экзамены и поступил в местный университет.
Уезжал из родного дома сопливым мальчишкой, а возвратился уже прошедшим через многие невзгоды вполне взрослым мужчиной.
В начале шестидесятых получил диплом по специальности «Преподаватель балкарского и русского языков и литератур»…
— Это я тоже могу прочесть, — вновь перебила меня девушка, — ты лучше о его творчестве, о стихах, расскажи.
— В горчайших бесконечных поездах,
Где каждый – горя общего частица,
Всё было – и неверие, и страх,
Лишь злобою не искажались лица.
Продекламировал я. И продолжил.
В годы перестройки Салиха Султанбековича назначили главой Государственного комитета Кабардино-Балкарии по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.
Позже, уже в преклонном возрасте, он всё ещё продолжал трудиться в литературном журнале «Минги-Тау».
И конечно же, ещё много чего сочинил, если бы не этот про́клятый ковид.
Двадцать шестого июня, того страшного года, он тихо ушёл в лучший из миров, в одном из госпиталей города, с поэтическим именем — Нальчик.
***
Дождь неожиданно закончился, и Катюша, вытащив из кармана свой навороченный гаджет и, проглотив комок в горле, прочитала:
А Земля – дрейфующий корабль
С вечными штормами за кормою.
Но какой бы ни был ураган,
Наша жизнь – дорога к вечной Мекке,
И любовь к родимым берегам
Мы, балкарцы, сохраним навеки.
***
Согласись, деда, ведь лучше и не скажешь!
