помню.
У Сашки бровь одна удивленно полезла на лоб.
- И – и?
- Мы с Алешей из детского дома. Я маленькая была, но я помню все. Мы вас папа-Саша звали, помните? А вы за это щелбаны раздавали.
- Черт, не помню совсем. Хотя может быть… да, очень может быть. Так, стало быть, мы соплеменники. Ну, и куда вас понесло? Куда сплавляетесь? Вы хоть соображаете, что если бы я на вас не наткнулся в этом молоке, то к ночи вы бы уже в Байкале плескались? И потом, весла где? Жратва и все прочее, если собрались в поход? И потом, я понимаю, что ваш поход не санкционирован, а потому вас уже ищут, всех на ноги подняли. Кто-нибудь знает, куда вы отправились?
Вопросов много, а в ответ только молчание. Сидят на бревнышке, прижавшись к друг другу, как воробышки. Долго молчали, ковыряя носками стареньких кроссовок песок. Потом все же Света локтем Лешку, говори мол, свои вроде. Наконец, собрался с духом, заговорил
- Мы… Света и я, мы решили не возвращаться никогда. Мы решили умереть вместе, потому что мы любим друг друга, а над нами все смеются, дразнят. Мы решили утонуть в Байкале. Чтобы и там, на том свете, вместе быть, понимаете? Как Ромео и Джульетта. Напрасно вы нас остановили, мы все равно, мы слово друг другу дали. Мы должны, понимаете? Мы не можем друг без друга.
«Ты смотри-ка, что делается? Еще час назад развлекался мыслишками по поводу этого же самого, очень похожего. Нет, ничего случайного в жизни. Поневоле поверишь во все эти изотерики».
Почесал затылок, соображая, что бы такое им сказать, чтобы…
- Ну, что ж, ребятишки. Каждому, своё. Мне добираться до детдома, давно собирался проведать, посмотреть на ваше житье-бытье, может придумать что-нибудь интересное. Захар Петрович-то как?
-Захар Петрович-то? Нормально, болеет только.
-А что не так?
-Нам взрослые не говорят, но какие-то большие неприятности, как это… рэкет или просто… Нехорошо что-то.
- Ну, посмотрим. Ну, а вам, вам плыть дальше. Лодка ваша больше двух дней не выдержит, течет, зараза. Вода в Байкале холодная, больше часу не продержитесь, утоните в лучшем виде, на корм рыбкам пойдете. Плывите, на том свете встретимся.
- А-а? – замялся Лешка.
- Что, «а-а»? Слово давали, стало быть, вам одна дорога, как решили. А вы думали, что я причитать начну, уговаривать? Любовь сильная штука, хуже гриппа. Если уж с ног шибанет, в неделю не прокашляешь. И я вам не врач, пилюлю сластить не буду. Вы уже большие, сами решайте.
И пошел к палатке. Открыл полог, рюкзак достал и стал собирать вещи, краем глаза поглядывая, как там детишки разрешают свои проблемы. Только минут через двадцать, когда уже палатку сворачивал, да из кустов лодку резиновую, надувную с мотором вытаскивал, нерешительно Света подошла.
- Что? Попрощаться пришла. Пока-пока, плывите. Даже вслед смотреть не буду, ужас не люблю утопленников, аллергия у меня на них.
- Папа-Саша… можно я так, ну, в общем, мы подумали. Подумали и решили. Мы потом… ну, не знаю, как-нибудь по-другому. Все равно нам не жить друг без друга.
- А по-другому, будет так. Если любите, научитесь ждать. Подумаешь, несколько лет. Вам сейчас по…
- Мне четырнадцать с половиной, а Алешке уже почти пятнадцать.
- Три года всего, понимаете? Тысяча дней. Ерунда. А потом поженитесь и будете всегда вместе. Детишек нарожаете. Детишек, у которых будут мама и папа. А так что? Да ровно через год о вас и не вспомнит никто. Вот ты кем собиралась стать?
- Фотомоделью. А Леша кино хотел снимать.
- Ну, вот и стань, кто тебе не дает. Трудное только это дело, сама поймешь. Эй, Ромео, помогай лодку тащить. Потом костер потушить и весь мусор закопать. Действуй, что насупился? Да не дразнюсь я. Я просто, просто по-хорошему завидую, черт возьми. Давай, хватайся, тяни.
У самой уже воды, вдруг взвизгнула радостно Светланка.
Будто на заказ, толстый блин тучи, отмучавшись дождевой пылью, оторвал свой край от горизонта, обнажив голубое дно неба. И сразу косой луч солнца пробежался на цыпочках по реке, поднялся легкими прыжками на сопку на том берегу и расцвел триумфальной тройной аркой стоцветной радуги, как знак того, что Любовь и Вера и Надежда - была есть и будет, пока жив человек на земле. И с этим ничего не поделаешь, да и делать ничего не нужно, просто принять, как должное, просто жить.
И Сашка тоже, для себя самого неожиданно, впервые за последние несколько лет почувствовал себя легко и радостно. Вдруг заорал во все горло, всколыхнув еще полусонную, мокрую тайгу. И все эти маленькие «мыслишки», что еще недавно его тревожили и казались и в самом деле чем-то важным и главным в жизни – упали на дно его души и спрятались там до поры.
-Э-э-э-э-э-э-э-эй!!!
***
Как недолговечно оптическое явление радуги, так и радость, переполняющая от избытка жизни, ярко, мгновенно, но также коротко. Уже через пару часов, когда солнце успело спрятаться на ночлег, а на смену ему выкатилась луна щербатая караулить ночь, холодок пробежался по Сашкиным глазам и новые, вернее недодуманные старые мысли закопошились и застучались в темечко. А может это, стучит мотор лодочный, вспарывая речную гладь. И прохладой потянуло с верховья.
Ребятишки притихли и сражаются с дремотой, а Сашка снова, уже в который раз перемалывает «в свои» старые, успевшие слегка закаменеть и заплесневеть «вечные» истины бытия. И это будет продолжаться всю эту ночь, до самого рассвета и потом еще много дней и ночей, потому что как раз это и отличает, выделяет человека, делает венцом творения. Творения Бога или Природы, может быть Космоса? Какая разница. Это в конечном итоге ничего не меняет. Ни – че – го.
***
