Степан Никитич вышел из поселкового пункта выдачи с большой коробкой в руках. Сделав несколько шагов, опустился на лавку у кустов сирени. Слегка отдышавшись, он сунул руку в глубокий карман пиджака и что-то долго там перебирал. Наконец, на свет появился кривой ржавый гвоздь. Степан Никитич прицелился и чиркнул кончиком гвоздя по прозрачной ленте, соединяющей створки коробки. В нос ударил едкий запах резины.
— Должно быть, добрая лодка, — сказал он сам себе, заглянув внутрь.
На последнем слове голос его дрогнул. Он отвернулся, и, достав платок из кармана рубашки, долго сморкался, пряча лицо от случайных прохожих.
— Эх, Тоня... ну как же так...
Степан Никитич опустил глаза и замолчал. Он сидел так минуту, а может, и все пять.
— А я ведь давно хотел такую, — Степан Никитич провёл ладонью по редким седым волосам. — Вот только накопить всё никак не получалось, а ты, выходит, тайком по копеечке откладывала, чтобы старику своему приятное сделать.
Из пункта выдачи вышла девушка с синим пакетом в руке. Она остановилась у палисадника и некоторое время молчала, словно не решалась заговорить.
— Вам плохо, дедушка? — тихонько спросила она. — Может, помощь позвать? Я позову.
— Всё хорошо, доченька, — улыбнулся мужчина. — Иди с богом, не переживай за меня.
Просидев недолго на лавке, Степан Никитич тяжело поднялся. Шаркая и слегка покачиваясь, он побрёл по извилистой дорожке в сторону дома, оставив коробку в тени палисадника.
Вероятно в самом начале имеет смысл вставить буквально пару слов об этом.
Как-то: "На девятый день, как и полагается, Степан Никитич навестил свою Тоню. Выйдя с кладбища, направился к пункту выдачи..."
Но я не указ)
И Ваше право меня послать)))
Но я вернуть))))