— Вы, Степан Петрович, лучше бы спали по ночам, чем творить такое бесстыдство, — обратилась Мария Константиновна к пожилому мужчине, который стоял у входной двери квартиры под номером 12.
Степан Петрович рассеянно ощупал свои карманы, будто что-то потерял, дёрнул дверную ручку и, увидев соседку, улыбнулся.
— Здрасте, Мария Константиновна, — сказал он. — Каждый раз одно и то же. Суну в карман ключ и тут же забываю, куда я его, проклятого, положил.
Женщина ухмыльнулась и, выждав секунду-другую, продолжила:
— Вот и я о том же. В нашем возрасте нужен покой. Сердце-то слабое. Сосуды ни к чёрту.
— У меня, Мария Константиновна, в 2008 - м первый инфаркт случился. Но ничего, живу, шевелюсь потихоньку.
Откуда-то сверху послышались шаги. Звук нарастал, и через несколько секунд на площадке третьего этажа появилась пышнотелая дама в синем берете.
— Добрый день! — поприветствовала дама.
— И вам не хворать! — ответила Мария Константиновна.
— Маш, представляешь, у нас тут в соседнем подъезде... — было начала дама в берете, но, увидев хмурый взгляд Марии Константиновны, затихла и, слегка замешкавшись, продолжила свой путь.
Степан Петрович застегнул ветровку и шаркающими шажками проследовал к лестничному маршу.
— Как ночь, так сразу шум из вашей квартиры. Как бы это помягче-то сказать, это самое… как у молодых, — не унималась Мария Константиновна. — Я, конечно, всё понимаю, но ведь вы здесь не одни. Да и возраст уже не тот.
Степан Петрович вдруг остановился на ступеньке, будто что-то забыл, а потом обернулся к Марии Константиновне и сказал:
— Я давеча скумбрию солёную купил. Здесь, у нас на Северном. Сто лет не ел такой вкусноты. Жирная, в меру солёная. Говорят, для сосудов полезна.
— Вы, Степан Петрович, напрасно меня игнорируете. Я к вам со всей серьёзностью, а вы мне про скумбрию.
— Игнорирую? — Степан Петрович поднял брови. — Бог с вами, Мария Константиновна. Никаких таких звуков я не слышал.
— Ну-ну.
— А вообще, я рыбу люблю. Помню, мама в детстве карасей запекала в русской печи. Карася брала только жёлтого — другой не годится. Сметанкой домашней обмазывала — и в печь.
— Я, Степан Петрович, женщина не глупая, и со мной ваши фокусы не пройдут.
— Запекать карася нужно посильнее, но не сжечь, — продолжал Степан Петрович, спускаясь по ступенькам. — Чтобы хвостики с плавничками хрустели. Вот тогда в самый раз.
— Завтра же позвоню куда… — начала было женщина, но тут же осеклась.
Степан Петрович остановился на середине лестничного марша.
— А вы шкварки любите?
— Какие шкварки? — растерянно переспросила соседка. — Значит, разговора у нас не получится? Я так и знала!
Наконец, они вышли на улицу. Мария Константиновна опустилась на скамью у подъезда, а Степан Петрович направился в сторону магазина.
— Старый чёрт, — пробурчала себе под нос пожилая дама. — Ведь песок уже сыплется, а он бесстыдничает. Скумбрию он купил на Северном!
— Маш, а ты чего здесь? — обратилась к Марии Константиновне дама в берете. — По первому каналу передача про звёзд началась, а ты тут прохлаждаешься.
— Отдыхаю, воздухом дышу. Тебе-то что?
Пышнотелая дама подсела к Марии Константиновне и принялась рассказывать:
— Ты слышала, что в соседнем подъезде притон организовали? Как ночь — так сразу охи да ахи. Нехорошее там что-то, разврат.
Мария Константиновна побледнела от услышанного.
— В соседнем? А этаж какой?
— Кажется, третий. 29 квартира.
— Так это ж прямо за моей стеной?
— Выходит, так.
Мария Константиновна прикрыла ладонью рот и вытаращила глаза:
— А я, грешным делом, подумала…
— Ты чего, Маш?
Через несколько минут у подъезда появился Степан Петрович с набитым доверху пакетом в руке.
— Погода сегодня задалась, не правда ли, Степан Петрович? — заискивающе улыбнулась Мария Константиновна. — А скумбрию я тоже люблю. Особенно с молодой картошкой.
— Да ну вас к чёрту! — возмутился мужчина. — Совсем сбрендили на старости лет. То значит какие-то звуки доносятся, а теперь погода задалась. Тьфу!
Он вошёл в подъезд, оставив женщин наедине.
— А чего это он? Обидел кто?
— Может, и обидел, а может, нездоров человек. Откуда мне знать-то.
