Действующее лицо:
· РАССКАЗЧИК 40-50 лет — говорит от первого лица.
Сцена представляет собой кухню (стол, стул, плита, холодильник, на холодильнике небольшой телевизор). За столом сидит человек, обращаясь в зал. Говорит неторопливо, иногда замолкает. Рядом — пульт от телевизора.
РАССКАЗЧИК.
Восьмое мая. Завтра праздник, а тут хандра сверху спустилась. И не прогнать… Хандра — штука вредная и противная. Чуть зазевался и хлоп. Уже хандра к тебе в гости пожаловала. Вначале скромненько так заглядывает, боязливо, но если ей сразу отпора не дать, то разворачивается во всей красе. И настроение на нуле, и мигрень откуда-то ни возьмись появляется, и погода становится мерзопакостной. А вот интересно, это хандра от погоды, или погода от хандры? Всё-таки, наверное, второе. Когда настроения нет, то и тёплое летнее солнце не радует, а когда бодрячком, то и в дождь с радостью по лужам шлёпаешь.
А завтра праздник. Но на сердце хандра и не поймёшь отчего.
Может от того, что я деда своего, фронтовика, в живых не застал? Рано он ушёл из жизни, видимо, война сказалась. Да что и говорить-то! На ком же та война проклятущая не сказалась? В каждой семье советской то ли муж, то ли сын, то ли отец на фронте побывал, а сколько ж с этого фронта не вернулось? А кто вернулся, тот либо больной на тело, либо на голову. Да… много страданий принесла та война.
Пауза.
Так вот, хороший, говорят, Василий Николаевич, ну, то есть дед мой, мужик был, справедливый. Не даром люди председателем профсоюза целого завода его выбрали. В каждую проблему вникал, и в бытовую, и в заводскую. Всегда за справедливость стоял. А справедливость, она ведь штука сложная. Это не то, что всё поровну разделить, тут по-другому надо разбираться. А как же! Один рабочий лодырь-тунеядец, второй — передовик, и что? Неужели им зарплата одинаковая? Конечно, нет! Передовику — премия, тунеядцу — штраф. А если этот передовик по вечерам пьяный жену с детьми по посёлку с топором гоняет? Вот! Разбираться надо. Василий Николаевич и разбирался.
Говорят, когда его хоронили, то весь посёлок на похороны пришёл. Конечно! Все его знали. Уважали и прислушивались. Совета просили. Справедливого.
Пауза.
А мне, видите ли, хандрится, что хоть реви. И денег-то у меня мало, и жена меня не понимает, и дети-то непутёвые. Короче, полный комплект. Сижу и сопли по щекам размазываю. Образно, конечно. Бедный, мол, я несчастный.
А дед? Вот где мужик был!
Встаёт, подходит к холодильнику, смотрит внутрь, закрывает.
Ещё до завода работал он председателем колхоза, как с войны вернулся, так его сразу и выбрали. Хозяйство маленькое, не больше ста дворов, да и работников мало. Все рабочие руки в те года, в основном, в леспромхозы подались, там хоть и условия похуже, но зато зарплаты повыше. В общем, Василий Николаевич тянул хозяйство как мог. Тянул-тянул, да не особо вытянул. Началось укрупнение колхозов и его колхоз объединили с соседними. А он с семьёй переехал в рабочий посёлок на окраину города. Сам устроился на завод мастером, а жена его, то есть моя бабушка, туда же кладовщиком. Ну, и через некоторое время Василий Николаевич был избран председателем профсоюза завода.
Пауза, легкая усмешка.
При этом обычный мужик был, компанейский, ничто человеческое ему не чуждо, и праздничные семейные застолья, конечно, старался не пропускать. Бывало, выпьет пару стопок беленькой, разойдётся за столом, и давай своего шурина, то есть брата жены, клеймить почём свет стоит.
— Ты, — говорит, — Петя, гад, такой-разэтакий, всю войну у жены под подолом просидел, инвалидность себе выдумал, а у меня, пока ты прятался, ботинки к палубе примерзали. Нехороший, ты, — говорит, — человек, Пётр.
Бабушка, конечно, вступалась за брата своего, но толку было мало. А ведь на самом деле, кто ж его знает, прятался шурин или нет, может, действительно инвалидом был. Да только Василию Николаевичу эта правда не интересна была. Молодой здоровый мужик, пусть и инвалид, по его мнению, должен был фронту помогать, хоть в тылу, но в армии. Что тут скажешь? Может, и действительно так.
Серьёзнеет.
Имел право Василий Николаевич на такое мнение, так как с 1941 года служил он в Беломорской флотилии, стрелком палубного орудия на небольшом сторожевом катере в звании старшего краснофлотца. Нёс вахту в проливе Горло в Белом море, морские стычки всю войну там происходили, вплоть до Победы. Говорили, что хорошо стрелял, метко, за что и был награждён орденом и медалью.
Немного оживляется, появляется ироничная нотка.
Немного рассказывал дед о войне, но одна история дошла до моих ушей через родственников. В самом начале войны, в 1941 году, будучи на боевой вахте, заметил Василий Николаевич что-то непонятное в море. А надо признаться, что до того дня никто из экипажа катера вражеских подводных лодок не встречал. Так вот, позвал дед офицера на помощь, указал на непонятный предмет, и всеобщими усилиями предположили, что это рубка немецкой подводной лодки выглядывает из волн. Конечно, объявили боевую тревогу, стали палить из всех орудий, скинули с десяток глубинных бомб. А оказалось, что это плот бревенчатый из Двины в море унесло, плот воды набрал, встал вертикально, да так и плыл. Такая вот история. И смех, и грех.
Снова пауза, голос становится спокойнее.
Победу, говорили, все ждали с нетерпением, но, когда война закончилась, молодые солдаты и матросы младше 1916 года рождения остались служить аж до конца 1946 года. Такие законы тогда были. Но Василий Николаевич не роптал. Надо, значит надо. Продолжил служить во флоте и восстанавливал нашу любимую Родину.
Замолкает, смотрит перед собой.
А я тут из-за хандры какой-то сопли распустил.
Берет пульт, включает телевизор без звука.
И по телику ерунду какую-то крутят, хоть бы чего-нибудь про Великую отечественную в честь праздника, а там «В мире животных», кукушку показывают.
Пауза.
Яйца она свои в чужие гнезда подбрасывает, а глупые птички детей потом кукушкиных выкармливают, но некоторые соображают, что не свои яйца или птенцы, да из гнезда своего выбрасывают чужаков.
Вот ведь, посмотрите, кукушка зараза какая, и не жалко ей детей своих? В детдом ведь сдаёт, по сути-то, если с людьми сравнивать. Это мне вон как повезло, что мама у меня сознательная попалась и не подкинула меня в какой-нибудь детдом, и дедуля-фронтовик после войны, хоть и больной, а мамку вырастил и выкормил. Не такой я, оказывается, и невезучий. Да… И я своих детей никому не подкидывал, сам кормил, воспитывал, учёбу оплачивал, а то, что они сейчас не очень-то в жизни устроены, так ведь и я не начальником родился, а дед, так тот вообще всю войну прошел, чтоб Председателем колхоза стать. Ладно, всему своё время. Вроде, настроение немного поднялось. Это радует.
По телевизору реклама. Он встаёт, берёт турку, насыпает кофе, ставит на плиту.
РАССКАЗЧИК.
А на самом деле, не всё и плохо-то. Кофейные зёрна присутствуют, и на завтрак я могу себе позволить бутерброд с маслом сливочным и сырокопчёной колбасой. А ведь недавно совсем, в девяностых, не то что колбасы, даже на масло денег не хватало, маргарин на хлеб намазывали. И, действительно, было ведь. А во время войны люди вообще впроголодь жили, муку из древесной коры делали, чтоб с голодухи не помереть. Так что сегодня, я просто по-царски живу. Чего уж тут жаловаться.
Пауза.
А с женой что делать? Ну не понимает она меня. И всё тут.
Кофе закипает. Он снимает турку.
И по телевизору, вон, как назло, про птичек показывают, ну ка, что там написано на титрах?
Подходит поближе к телевизору.
Ну, ничего себе! И лебеди, и альбатросы, и попугаи, и даже пингвины чрезвычайно привязаны к своим парам и не меняют их всю жизнь.
Подходит к плите. Наливает кофе в чашку.
Да что ж такое-то, дед всю жизнь с бабулей прожил душа в душу, и даже пингвины могут всю жизнь вдвоём прожить, не ругаясь, а я что, не могу? Нет, так не пойдёт. Пойду жене кофе отнесу.
Берёт чашку, уходит за сцену. Небольшая пауза. Возвращается с пустыми руками, улыбается.
РАССКАЗЧИК.
Представляете, спасибо, говорит, милый. Очень приятно. Пойдём, говорит, вечером погуляем, погода, мол, сегодня хорошая.
О как, да ещё и обняла и в щечку поцеловала. А я-то всего лишь кофе ей принес. Надо завтра котлет что ли будет нажарить.
Улыбается.
И всё, исчезла хандра. И настроение приподнятое, и погода распрекрасная, и денег хватает, и дети радуют, да и жена — просто золотце. Полезная штука деда вспомнить на праздник. Да еще передача эта про птиц по телевизору. Всем рекомендую.
ЗАНАВЕС
