секрет?
- Секрет, Павел Яковлевич. Очень большой секрет. Не все же вам секретничать. У вас тоже были огромадные секреты в мой адрес, вернее против меня. Инночка, этот господин совсем не такой уж, положительный. Говнеца в нем предостаточно оказалось. Только он нас за лохов пытался держать и вел себя очень нехорошо. Надеюсь, мы с вами друг друга хорошо понимаем, Павел Яковлевич, а?
Инна села, наконец, на диван и в наступившей паузе, долго переводила взгляд с одного на другого
- Ничего не понимаю.
- А чего тут понимать? Совсем недозволенными методами этот господин пытался всячески, мягко… очень мягко говоря, компрометировать и организовывать всякого рода «подставы». И все ждал, когда же, наконец, мне совсем башню снесет. Я долго не понимал, зачем это ему, такому интеллигентному опускаться до… и мокренькими делишками не брезговать. Инночка, по договору мы, сколько ему, его фирме переводим?
- Прилично.
- Так вот. Из этого «прилично» почти все осело на счете «Банк оф Нью-Йорк». И только какие-то крохи пошли на создание видимости работы. Как феэсбешники говорят – подрывной работы. Вот такой расклад. Самый обыкновенным мошенником оказался Павел Яковлевич, которого в приличные дома и пускать-то нельзя.
Хмелевский, по-видимому, совсем не ожидал такого оборота и сидел теперь, все больше краснея и покрываясь потом. Соображая при этом лихорадочно, как из этой ситуации выскользнуть. И видимо ничего более достойного не нашел, чем сказать
- Вы думайте, как хотите, ваше право.
- Мое право потребовать полный финансовый отчет, и посадить вас на парочку статей НК и УК. Вы, я надеюсь, привезли все бумажки, что успели «сотворить» по мою душу? И все «харды» от ваших компьютеров отформатировали? Я видел, подъезжая сюда, как вы руководили разгрузкой. Я, не слышу ответа.
- Да.
- Коротко и ясно. Вы решили свалить за бугор? И это мне тоже доложили. Ваше право. Я не буду вас преследовать до тех пор, пока вы не будете упоминать моего имени, даже по ночам в подушку. Потому как только вы откроете рот – я вас десять раз подряд закопаю. Надеюсь, понятно и это?
- Да.
- Ну, вот и хорошо. Пойдете с моими людьми и передадите им все. И ключи от вашего офиса на стол. Проверить еще раз не помешает, я вам ни минуты не верил, понятно. Ни-ког-да.
- Да.
- А теперь пошел к такой-то матери, нам работать надо.
Пытаясь сохранить остатки достоинства, Хмелевский встал и пошел. Уже у двери обернулся, хотел что-то сказать, но передумал, повернулся и вышел.
Такой оборот событий был настолько невероятен для Инны, что она еще долго сидела в оцепенении. И только когда Саша налил ей чашку кофе, положил на блюдечко пирожное
- Саша, это все, все, что ты тут… что он… говорил – правда?
- Очень маленькая часть. Помнишь, в прошлом году у нас сосед сгорел? Перед тем как сгореть, много интересного успел рассказать.
- Так, это ты его?
- Отчасти, только способствовал. А что?
- Ты понимаешь, что дальше…
- Дальше? Дальше будет только хорошее. И если твои планы насчет российского престола не изменились, мы что-нибудь придумаем и без этой морды.
- Нет.
- Нет – да? Или нет – нет? Пей кофе, пока совсем не остыл.
- Саша, мне подумать надо – устала я вдруг очень.
- Еще бы. С таким поганцем разделались. Ты вот что, ты поезжай в Болшево или домой. И отдохни. Я тут покручусь, вечером все материалы этого колорадского жучка уничтожу и приеду. Выспись хорошенько.
- Пожалуй. Я твою машину возьму, у меня что-то с зажиганием, пять минут сегодня заводила.
- Хорошо. И не бери в голову. Когда-то это должно было случиться. Слава Богу, что я вовремя это дело просёк, могло быть хуже – либо я чего-нибудь по его тихому наускиванию натворил бы, либо мне что-нибудь такое припаяли, от чего нельзя было бы и открутиться. Ладно, проехали. Слушай, я попрошу, чтобы тебя отвезли. Ты как?
- Я сама.
- Ну, гляди. Меня не жди, я очень поздно буду.
***
Когда Инна уехала, Саша позвонил Юре и попросил его приехать к восьми вечера, с багажником на крыше. Видел, что всего «компромата» набралось на две большие коробки из-под телевизоров. Успел на пятнадцать минут прикорнуть в кресле и пошел в зал «воевать» дальше.
***
Проходя по полутемным недрам сцены, неожиданно увидел вдруг большие металлические двери, а над ними светящийся указатель, по которому красным по зеленому – exit. А справа обычная кирпичная стена неоштукатуренная. Вздрогнул и стал оглядываться по сторонам, будто в какой-то тревоге. Поймал себя на том, что очень уж все это знакомо, хотя ни разу здесь не был – по приезде сюда, на сцену поднялся прямо из зала.
Вышел на освещенную сцену с президиумом и трибуной, глянул в зал освещенный, в которой уже стали подходить люди. И какая-то неподвижная мысль засела в голове. По авансцене прошелся, внимательно глядя себе под ноги, потом, таким же образом обошел всю сцену, словно пытаясь, что-то такое найти, одному ему известное. Зачем-то посмотрел вверх на горящие софиты и только, наверное, минут через пять, убедившись, что ничего необычного на полу не обнаружил, так же внезапно остановился, провел рукой по лбу и глазам, словно сбрасывая какое-то наваждение… и только после этого сел на свое место, подтянул к себе поближе микрофон и улыбнулся широко.
- Пока «актеры» занимают свои места в зале, небольшой анекдот. Радист устанавливает микрофон для службы в кафедральном соборе и говорит: - «Раз, раз, раз… Господи, ты меня слышишь?». Это для разрядки. А теперь приступим к делу. Я готов выслушать ваши соображения, родившиеся между салатом и хорошей отбивной. Надеюсь, что соображения будут столько же калорийны…
***
Конференция благополучно завершилась только к одиннадцати часам. Приняты были основные предложения об акционирования «ТДР», самые дельные поправки к новым документам, выбран новый состав Правления. По предложению Сашиному председателем Правления был избран… конечно же, Киреев Анатолий Владимирович, с которым почти все время конференции довольно остроумно пикировались.
В девятом часу заметил в зале Юру и помахал ему рукой, а потом развел их – «видишь, мол, что творится – потерпи». Тот только помотал головой и ушел в фойе. Потом еще пару раз заглядывал, посмотреть, виден ли конец всей этой говорильне.
Наконец, все стали расходиться, и Юра буквально вырвал Сашу в фойе из окружавшего его народа и отвел в сторону.
- Ну, ты даешь! Я тут уже три часа болтаюсь.
- Юр, извини. Деваться некуда было, а дело срочное.
- Кого мочить будем?
- Вот так сразу и мочить? Нет, сегодня будем наоборот – жечь. Канистра запасная есть? Минут через пять поедем.
- Ну, ты и садюга.
Действительно, «материалу» оказалось две большие неподъемные коробки из-под телевизоров. С помощью охраны погрузили одну в багажник в машину Инны, другую на багажник Юриных «Жигулей».
- Юр, ты бы тачку себе поприличнее сбацал.
- Меня эта вполне… куда поедем?
- Хороший вопрос. Надо найти местечко, где это добро спокойно спалить можно без остатка.
- Не спрашиваю что это такое.
- На месте или по дороге объясню. Ну, так куда?
- Я думал, ты уже все решил?
- Когда? В этом Содоме?
- Ладно. Рванули за город. А там видно будет.
- Давай вперед, я за тобой. Мобильник с собой? Включай громкую связь, по дороге объясняться будем.
- Погнали. Не отставай.
***
- Это что это у тебя там журчит?
- Трофим мурлыкает. Уважаю.
- Сделай чуть погромче и давай, просвещай.
- Значит так… ну, то, что у Инки давнишний бзик по поводу моего восшествия на российский престол, это тебе объяснять не надо. И Хмелевского ты вроде бы тоже знаешь.
- На слуху, да и на виду. Недавно по ящику с кем-то
