ЧТО-ТО ВСПОМНИЛОСЬ О ВОЙНЕ
Георгий Тригубенко написал интересный рассказ о войне. Это задело меня, всколыхнуло мою память, и я вспомнил один из эпизодов в моей жизни в оккупации в селе на Сумщине.(там сейчас жарко). В тот момент мне было почти четыре года.
Когда немцы пришли в село, то их квартирмейстеры искали хаты для проживания офицеров. К нам как зайдут, то поморщатся, покашляют, выругаются и уйдут. Дело в том, что наш дед Павло курил острый самосад и комнаты так пропитались запахом его самокруток, что не все выдерживали. А мы привыкли.
И уходили тогда немцы в соседние хаты. Мы это поняли и слегка вздохнули. Но вот зашел как-то к нам немец, посмотрел на потолок и довольно забулькал по-своему. Через некоторое время нас выгнали из хаты и разрешили поселиться в сарае. Это на зиму глядя. Затем они все выбросили из хаты и устроили там склад колбасных и других копчёностей. А все из-за того, что через всю хату проходили под потолком толстые и широкие деревянные балки. В них они вставили много крючков за которые были эти копчености подвешены.
Немцы поставили перед собой мою бабушку, ее сестру и мою маму. Они рассказали, как наводит порядок на складе. За воровство хоть на Грамм – расстрел. Потом они еще ког-то с нашей улицы привели, так как колбас было много, а они любят порядок. Главный по складу выдавал немцам колбасу и при этом обрезал хвостики, местами чистил шкурку, и т. д. Все это он складывал в котелок и выбрасывал, как мусор, а иногда отдавал нам. Баба Катя категорически запрещала нам приближаться к этому столу, даже когда немцев не было на складе. Если немец давал бабе Кате котелок с мусором, то это был у нас праздник – варили суп с «колбасой», с какой-то травой и еще чем-то. Вкусно было и очень приятно пахло.
Однажды немец начиситил в котелок колбасный мусор и тут его вызвали. Уже его рабочий день кончился, а его нет. Уборщики тоже засобирались, а женщина со стороны, когда уходила, то прихватила жменьку колбасных очисток. Баба Катя брать не стала.
–– так нимец утром все равно выкинет или раздаст, – сказала женщина, но Катя отмахнулась – Не дают, не беру, - проговорила она.
Утром немец поднял крик: кто взял очистки из котелка.
Наши женщины говорили, что не брали, а та, со стороны призналась.
Немец, приговаривая «Зер гут» и улыбаясь, что-то проговорил по телефону.
Через некоторое время пришли два солдата. Они подтолкнули нашу четвертую к выходу и повели на улицу. Через какое-то время раздалось два выстрела, и тогда только мы поняли весь ужас происшедшего. За колбасные шкурки - расстрел. Я всего этого не видел. Ктоб меня пустил, но потом уже в сарае баба Катя и Маруся рассказали все со слезами и проклятиями. А мать моя ко мне с криком: – Смотри, ничего не бери, нигде и нисколечко! Видишь, они даже не разбираются что и как. Взял – расстрел. Понял?
Были у нас и другие постояльцы, были у нас и другие истории. И даже у меня. Я сейчас вспоминаю, улыбаюсь иногда, а взрослым было тогда не до смеха.
Вот такое мне вспомнилось. Спасибо Георгию.
Кому интересно, может посмотреть https://fabulae.ru/prose_b.php?id=26255
