Я выпустил ветра из желудка. Громко и вонюче. На званом обеде редактора крупного издательства «Поцелуй искусство куда надо». Так мир не узнал мой шедевр« Доктор Ганнибало Ютани». Будь прокляты коммуняки, яутджа и ситхи. Мазефака!!!
Пришел дубильщик кожи на базар,Быть может, приглядеть какой товар.
И вдруг нежданно потерял сознаньеВ ряду, где продавали притиранья.
Где благовония предлагал купец,Упал дубильщик, бледный, как мертвец.
Конечно, сразу всякий праздный люд,Сбежавшись, начал суд да пересуд.
Стал кто-то из зевак шептать со страха:«Все происходит с ведома Аллаха!»
Прохожий некий для поднятья силБольного розовой водой кропил.
Хотя, быть может, запах той водыКак раз довел беднягу до беды.
Ему рубаху расстегнув на горле,Соломою и глиной шею терли.
Его слегка приподнимали двое,А третий к носу подносил алоэ.
Принюхавшись, один чудак сказал:«Быть может, он терьяк употреблял?»
Хоть знали все, что без веленья свышеНе может и лохань свалиться с крыши,
Причины не постигнувший народРешил: «Пусть брат кожевника придет!»
Все расспросивши, брат не без расчетаС собою взял собачьего помета.
Известно: хворь невинна, не страшна,Когда ее причина нам ясна.
И вот над братом брат склонился, плача,К лежащему поднес дерьмо собачье.
Ведь тем, кто вонь вдыхает много лет,От нежных запахов бывает вред.
Предписывает мудрость древних книгТем и лечить, к чему больной привык.
И понял брат: нашла болезнь на братаОт странного, чужого аромата.
Он, все обдумав, сунул брату в носТого немного, что с собой принес.
И начал растирать между ладонейСобачье снадобье от благовоний.
И вот уже вдыхал знакомый духБольной, что зренье потерял и слух.
Глаза он приоткрыл, пришел в движенье,—Все, кто там был, одобрили леченье.
Итак, зловонье тех из нас удел,Кто благовонье мудрых слов презрел.
И вдруг нежданно потерял сознаньеВ ряду, где продавали притиранья.
Где благовония предлагал купец,Упал дубильщик, бледный, как мертвец.
Конечно, сразу всякий праздный люд,Сбежавшись, начал суд да пересуд.
Стал кто-то из зевак шептать со страха:«Все происходит с ведома Аллаха!»
Прохожий некий для поднятья силБольного розовой водой кропил.
Хотя, быть может, запах той водыКак раз довел беднягу до беды.
Ему рубаху расстегнув на горле,Соломою и глиной шею терли.
Его слегка приподнимали двое,А третий к носу подносил алоэ.
Принюхавшись, один чудак сказал:«Быть может, он терьяк употреблял?»
Хоть знали все, что без веленья свышеНе может и лохань свалиться с крыши,
Причины не постигнувший народРешил: «Пусть брат кожевника придет!»
Все расспросивши, брат не без расчетаС собою взял собачьего помета.
Известно: хворь невинна, не страшна,Когда ее причина нам ясна.
И вот над братом брат склонился, плача,К лежащему поднес дерьмо собачье.
Ведь тем, кто вонь вдыхает много лет,От нежных запахов бывает вред.
Предписывает мудрость древних книгТем и лечить, к чему больной привык.
И понял брат: нашла болезнь на братаОт странного, чужого аромата.
Он, все обдумав, сунул брату в носТого немного, что с собой принес.
И начал растирать между ладонейСобачье снадобье от благовоний.
И вот уже вдыхал знакомый духБольной, что зренье потерял и слух.
Глаза он приоткрыл, пришел в движенье,—Все, кто там был, одобрили леченье.
Итак, зловонье тех из нас удел,Кто благовонье мудрых слов презрел.
