Виктору всюду мерещился чёрный плащ, который исчезал, стоило молодому человеку обратить на него хоть малейшее внимание. Но боковым зрением он его улавливал. И он не сомневался, что плащ настоящий. Он даже знал, кому он принадлежит.
Но как Лорд мог очутиться на корабле? Не похоже, чтобы он говорил с Содалис: она бы сказала Виктору. Тогда зачем пришёл этот странный человек (если он вообще человек)?
Юноша вышел на палубу. Ветерок трепал волосы и освежал голову, которая горела от постоянных размышлений и отсутствия отдыха.
— Да, вечерние прогулки действительно приводят мысли в порядок, — послышался тихий голос рядом.
От неожиданности Виктор отпрянул, споткнулся обо что-то и рухнул на доски.
— Осторожнее, молодой человек, — в голосе слышался укор. — Тишина – вещь хрупкая, не стоит её нарушать.
— Вы Лорд, — только и смог произнести Виктор. Тот, кем он так долго интересовался и кого так боялся, теперь здесь, рядом с ним.
Только сейчас он обратил внимание на то, что вокруг всё замерло: ни шума моря, ни скрипа оснащения корабля, ни голосов команды. Пустая тишина. Юноша не мог сказать, что она неприятная, скорее, необычная.
— Знаете, чтобы создать настоящее оружие из живого существа, выразимся так, без лишних примесей, нужна либо совершенно юная, не задетая никем и ничем душа, либо совершенно безнадёжно чёрная душа. Содалис не являлась ни тем, ни тем. Да, я смог взрастить Капитана, но я совершил две огромные ошибки. Первая – я отпустил её к товарищам, в частности к Блэр-Одри. А вторая – я позволил вашей бабушке находиться рядом с моим творением, — сказал Лорд.
— Почему же ошибки? — поспешил уточнить Виктор. Он уже стоял на ногах. На расстоянии от Лорда, но стоял.
— Понимаете, молодой человек, я не смог сломать первую личность Саблет до конца. Тёмная натура Капитана и светлая душа Саблет несовместимы. Я учёл это и постарался усыпить всё, что мешало мне в создании оружия. Это у меня вышло, но общение с ними пробудило то, что было, как мне казалось, утеряно навсегда. Одна Блэр-Одри не нанесла бы такого капитального ущерба механизму. Да, были бы перебои, но я смог бы их устранять, — он сделал паузу. — Однако Элис расшатала её. Она была сильным человеком: воззвать к светлым чувствам, когда телом Содалис правит моё творение! С тех пор она неуравновешенна. И никто ничего с этим сделать не может. Возможно, если бы ваша бабушка не появилась в те времена, то Саблет прожила бы дольше.
— Она же ещё жива, — Виктору было странно, что он говорит о ней как бы в прошедшем времени.
— Наверное, если бы я не устранил Элис, то она бы тоже прожила дольше, но тогда бы девчонка полностью искоренила бы Капитана, — Лорд, кажется, даже внимания не обратил на замечание. — Не было бы ничего этого. Блэр-Одри бы не продержалась на престоле, всех бы казнили, а потом... страна бы канула. Так что Содалис бы всё равно умерла бы рано.
Он повернулся к Виктору:
— Вы заметили, что я говорю о ней как о мертвеце, хотя она ещё жива? Она уже не жилец на этом свете.
— Но вы можете что-то сделать, чтобы она не умерла?
— Я могу многое. Если она выживет, то протянет ещё, в лучшем случае, несколько лет в мучениях. Понимаете, с каждым годом расшатанный разум всё сильнее расшатывается, причиняя невыносимые мучения ей. Этот процесс необратим. Ведь смерть может принести облегчение Саблет, — Лорд, не дождавшись ответа, продолжил. — На рассвете вы будете там. Решается судьба... Это будет переломный момент для всех. Для Капитана точно. Доброй ночи, Виктор.
Он скрылся так же неожиданно, и с его уходом вокруг восстановилась жизнь. Молодой человек ещё долго стоял на палубе, стараясь понять, куда делся Лорд и был ли он здесь. Может быть, это был плод его собственного воображения?
...
Саблет ждала прибытия с каким-то неожиданным, почти болезненным вожделением. Это не было похоже на другие разы, ведь тогда она знала, что её встретят, что все её товарищи будут в сборе, а сейчас... Она боялась, что с ними уже могло что-то случиться.
Однако из глубин души, с каждым часом поднималось и ещё некоторое предчувствие, которое, с одной стороны, было волнующим, но с другой — приятным. Ещё никогда она не ощущала ничего подобного, но сейчас, кажется, всё меняется.
— Земля!
Саблет ринулась вперёд. Да, определённо оказались берега их владений, владений, где сейчас разворачивались грандиозные, решающие события.
— Виктор, ты станешь участником самого знаменитого сражения,-произнесла — произнесла Содалис, когда заметила своего секретаря.
Юноша нахмурился, когда услышал это. Слова Лорда прочно засели у него в голове и решительно не собирались никуда уходить. А это необычное и резкое воодушевление Саблет ещё более пугало его. Что, если это и правда её последняя битва?
«Если и так, то это к лучшему для неё самой», — произнёс голос в голове. Не его голос, Виктор был точно уверен.
Кровь пролилась сразу же, как только они ступили на берег.
- Старые мундиры, — бормотал Сю, когда бегло осматривал павших солдат. — Они их всё это время бережно хранили?
- Якорь им в глотку! Вперёд! — Белиаль была настроена на уничтожение всего и всех. Она размахивала саблей так, как обычно размахивала в пабе бутылкой.
Виктор в душе благодарил товарищей за то, что дали ему уроки владения оружием. Сейчас он, хоть и страшно боялся, но прорывался вперёд по знакомым улицам то и дело, отбиваясь от врагов, которых оказалось приличное количество. Некоторые дома вокруг были разрушены, некоторые — сожжены. Белиаль предположила, что народ сопротивлялся, как мог.
Он держался рядом с Саблет, как и остальные. Пару раз он даже умудрился её прикрыть. У него за спиной будто выросли крылья. Он шёл в бой ради спасения друзей. Не так, как перед войной с Горным Эдемом, нет, он бился, отдавая все силы.
Пробираться к дворцу было невероятно сложно. Во-первых, здесь было основное скопление неприятельских сил, а во-вторых, кругом лежали тела. Честно говоря, на секунду Виктор забоялся, но, заметив, что Содалис ринулась вперёд, он бросился следом. Нельзя упускать её из виду, если он хочет спасти ей жизнь. А он хотел. Он верил, что ещё можно что-то сделать с «расшатанным сознанием».
В тот момент, когда они почти прорвались к огромным воротам, те распахнулись.
— Блэр-Одри! — крикнула Саблет.
Ещё ни разу никто не видел, чтобы Одри так яростно сражалась, как сейчас, когда она продиралась к Содалис. Последняя, перепачканная кровью, тоже прорывалась к Её Величеству.
— Где принц? — спросила капитан.
— Не знаю. Мы ещё не видели его ни разу.
— Его надо убить ко всем чертям. Уничтожим наследника — уничтожим их веру. Не будет веры — не будет и сил продолжать дальше.
Саблет отбила очередную атаку и вдруг остановилась. Её взгляд был прикован к противоположному концу огромной площади. Молодой принц, совсем бледный от недостатка света и хилый, гордо восседал на коне. Они встретились взглядами.
Содалис ринулась вперёд. Она не должна упустить его из виду. Хотя он, казалось, даже не пытался скрыться. Он принял этот безмолвный вызов.
— Капитан всё же решилась прийти, — первое, что было произнесено принцем.
На поле боя, когда вокруг звенят мечи и падают замертво люди, стоять вот так и не биться было... странно. Но Содалис не нападала. Она не знала почему, но она не могла первой начать сражение.
— Надо было убить щенка ещё тогда, — резко говорит она, снимая повязку и надевая её на другой глаз, дабы было удобнее. Рискованный шаг, но отчего-то она чувствует, что в данный момент с ней ничего произойти не может.
— Твои увечья больше не пугают меня.
— Это не увечья, мальчик, — она сжимает рукоятку меча, но всё ещё не нападает, — это преимущества.
Принц делает выпад, но Содалис, предвидев это, отступает. Теперь она может использовать оружие, ведь мальчишка первым понял меч. К её искреннему удивлению, он умело сражался, несмотря на то, что много лет просидел взаперти и казался таким чахлым.
Он был юрким, что давало ему определённое преимущество, но ни зрение, ни слух, ни чутьё Капитана не подводили её. Она была намерена убить, значит, она убьёт. Это надо было сделать ещё тогда, но...
— Элис, — выдыхает Саблет. На мгновение мелькает мысль, что девушка ей этого точно не простит и точно никогда не вернётся.
Ноги подкашиваются. В голове звон, а вокруг темнота. «Не сейчас», — думает Содалис. Меч выскальзывает из руки. Наверное, сейчас её убьют. Она чувствует, что смерть уже рядом, и не хочет противиться.
Но ничего не происходит. Она даже успела придумать, что всё это было сном, что принц в Фанатосе и что это просто очередной кошмар. Но до неё доносятся крики и голос...
— Виктор? — в голове резко появляется жар, а перед глазами плывут круги, постепенно превращаясь в полноценную картину.
Виктор стоит между ней и принцем, направив острие своего неказистого меча на последнего. Ошеломлены все трое: двое — от столь неожиданного появления, один — от собственной храбрости, которой раньше за ним не водилось.
— Пошёл прочь, — их мечи встретились.
Виктор стоял насмерть. Вопреки тому, что принц был, очевидно, более хорошим бойцом, юноша брал энтузиазмом. Он бил неумело, но со всей яростью, на которую только способен. Саблет, ещё не отошедшая от того, что с ней случилось, стояла в ступоре, как и всегда после резко нахлынувших воспоминаний.
Очнулась она только тогда, когда Виктор потерял равновесие и упал. Одна секунда — и в него вонзится металл. Содалис не помнит, как в ладони оказалась рукоять её меча, не помнит, как очутилась между ними.
— САБЛЕТ! — поле как будто стихло. Только резкий возглас Блэр-Одри был слышен для Саблет.
Это было для Содалис абсурдно. Она и проиграла, и выиграла. Меч врага пронзил её плоть, а её собственный клинок — его.
— Вытащи, — с трудом произнёс принц, из последних сил дёргая на себя своё оружие.
Она делает то же самое скорее по инерции, чем по его просьбе, и оба падают.
— Принц мёртв, — прошёлся шепоток.
Сражение продолжалось, но победа уже была отдана одной стороне. Смерть наследника, как и предполагала Капитан, вызвала смятение, добившее восставших.
Королева сидела на окровавленной брусчатке. Ей всё ещё казалось, что Саблет можно помочь, можно её вылечить, ведь та ещё держалась за жизнь. То была последняя ниточка жизни, которая вот-вот прервётся, но в такие моменты близким кажется, что именно за эту ниточку можно вытащить камень из пропасти. Лишь её слёзы подтверждали безысходность.
— Так хорошо, — хрипло шепчет Содалис. — Последние минуты гораздо лучше, чем вся жизнь. Я не умираю, я передаю годы своего существования.
Её взгляд метнулся к Виктору, прежде чем навсегда
