Произведение «Свой-Чужой. Глава 5» автора Аноним - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Глава 5. Убежище посреди ада

Мои «экспедиции в преисподнюю» были подчинены жёсткому режиму. На родной стороне меня волновали только две темы: я распродавал через моего приятеля перемещённый хабар и собирал, свозил в тёткин дом вещи, стройматериалы, инструмент – всё, что мне было нужно для обустройства «там». Я решил, что некое подобие резиденции или фактории мне не помешает. В Сибири такие опорные пункты называли острогами. На Диком Западе – фортами или асиендами. Ну вот, пусть и у меня будет такая маленькая, но надёжная крепость во враждебном окружении.

Представляю недоумение людей, которые вознамерились бы проследить за приходом-расходом товаров, пропадающих на территории тёткиного дома. Туда ушло столько всего, что попросту не смогло бы поместиться на пятидесяти квадратных метрах двухэтажной усадьбы, поток материальных ценностей словно бы проваливался в чёрную дыру. Впрочем, в каком-то смысле, так оно и было.

За всеми работами по организации острога я как-то начал забывать о кровавом спектакле, который разыгрался на давешней поляне. Но через пару недель мне снова пришлось принять участие в спасательной операции. И в этот раз я успел вовремя. Я принял на борт совершенно ошеломлённого и сбитого с толку белобрысого парня двадцати пяти лет – в белой футболке с надписью «Амкар». Я забрасывал страдальца вопросами, одновременно отдавая команды своему агрегату, направляя его по обратному маршруту – на Землю, через фазы «Б» и «А»…

Смерть моего пассажира была мгновенной. Бедняга мешком грохнулся на затоптанный пол моего батискафа. Он даже не успел сообразить, что умер. Я пять секунд отупело смотрел на неподвижную фигуру, затем вернулся на то место, где подобрал его, и перебросив Клауса на десять километров к северу, подверг труп кремации на берегу безымянного озера. Только теперь я понял, что положение вырисовывается паскудное.

С другой стороны, я не обязан ломать себе психику и надрываться, пытаясь спасти всех и каждого. Мне вдруг пришла в голову мысль, что подобным образом ведут себя линейные врачи. Без умеренного цинизма им не выжить. В больничном коридоре сидят пациенты с острой болью, кишечными коликами – но законное время для чаепития никто не отменял.
Как бы то ни было, раз в две-три недели я ловил знакомый сигнал и мчался на зов – иногда успевая вовремя, порой выхватывая обречённых буквально из под носа хищника, но чаще всего предсказуемо опаздывая. Но куда же девать спасённых? Потребность в убежище теперь стала неоспоримой.

В «зазеркалье» было много однотипных серых зданий на разных стадиях распада, однако мне нужно было строение, расположенное подальше от тех мест, где появлялись хищники. И ещё в список непременных требований входили: стены без дырок, вход двухметровой ширины, отверстие на крыше. Подходящий экземпляр вскоре нашёлся. Всю отделку: фурнитуру, двери, обшивку стен – я принялся без проволочек завозить из нашего мира. Мой план грозил застопориться на бесконечных отделочных работах. Но у меня вскоре нашлись помощники. Я говорю о тех горемыках, которых я смог вытащить из-под удара до их фатальной встречи с гипнофорами. Можете себе представить психическое состояние несчастных: попав на «изнанку», они вели себя, как зомби. Однако, под моим чутким руководством делали всё, что было в их силах, только бы не фокусироваться на своём безвыходном положении, так можно было сойти с ума. Умеренная трудотерапия была им только на пользу.

Первым постояльцем нового общежития стал пожилой господин интеллигентного вида, которого я принял на борт через десять дней после трагического случая с футболистом. Этот мигрант вёл себя даже спокойней, чем первый – будто всё происходило не с ним. Разговор не поддерживал, хотя я сначала пытался задавать ему элементарные вопросы. Впрочем, я заметил, что многие спасённые находились словно бы в каком-то полузабытье. Единственное, что мне удалось выяснить: пожилого интеллигента звали Геннадий и работал он в химической лаборатории какого-то комбината.

Вторым «туристом» оказалась женщина средних лет. В приличном деловом костюме, со слегка сбитой причёской. Эту я вытащил буквально из под удара. Что-то человекоподобное мелькнуло в редколесье, окружающем поляну, когда мы уже легли на обратный курс. Но я не стал задерживаться для того, чтобы казнить хищника. Спасённую гражданку надо было срочно эвакуировать. Прилетев, я скинул её на молчаливого Геннадия, тут же обратившись к неотложной работе. Смотреть на то, как эти двое несчастных сидят на диванчике, уставившись параллельными взглядами в пыльную стену, у меня не было ни желания, ни времени.

Никого из представителей местной жуткой фауны мой домик (находившийся посреди небольшого островка редкой лиственной рощи) не привлекал. И это было странно. Я, конечно, допускал, что у хищников есть определённый ареал обитания, что в моём районе им делать было нечего. Но неужели они не чувствуют – как это можно назвать – биополя тепла человеческих тел или хотя бы запаха, по которому можно найти столь желанный для них кусок плоти. Или мне просто пока везло, и возможная встреча с ними была лишь отсрочена?
В первый же день я хорошенько изучил постройку, которая мне приглянулась.

Нижний этаж представлял собой один большой зал со стеной-перегородкой посредине (позже я убедился, что это – стандартная деталь в планировке). В её центре зияла круглая дыра метрового диаметра. В том здании, которое я выбрал для своей резиденции, стена эта была в относительной сохранности. В других – находилась на разных стадиях разрушения. Я, не мучая себя сомнениями, разбил хлипкую стену, дабы расширить помещение.

Лестница, ведущая на верхнюю площадку и державшаяся на честном слове, мне тоже была не нужна, дружными усилиями (я всё-таки смог привлечь горе-туристов к полезному делу) мы сломали и её. Для спуска-подъёма нам вполне хватало моего безотказного лифта по имени Клаус. Но оставалась в запасе и верёвочная лестница – на крайний случай. Все уголки я тщательно обследовал на предмет радиации и отравляющих веществ. Я даже оставил на несколько дней в клетке пойманную местную крысу и – потом ещё кролика. Но когда апартаменты стали заселяться людьми, необходимость в таких экспериментах отпала сама собой. Что может быть лучше подопытного кролика? Только подопытный «хомо сапиенс». Впрочем, перебросив на Землю кролика и крысу (как и следовало ожидать – по дороге они мирно скончались), я отдал тушки в лабораторию.

Меня не переставал терзать вопрос: почему я пользуюсь особой привилегией, пересекая границу между мирами, почему во всех этих переходах туда-сюда, остаюсь живым и здоровым. Ответ напрашивался сам собой: мой невидимый облачный друг берёг меня от гибели, и он же напрочь отказывался сохранять жизнь всем остальным существам.
И ещё одна мысль свербила мне мозг. Хищники не бродили толпами по этому миру. При самом пристальном изучении местности, я так и не смог обнаружить их свободного перемещения. Может, они хорошо маскировались, может, впадали в спячку где-то в своих норах, но сталкивались мы с ними только в том месте и в то время, где на «изнаночную сторону» вываливался очередной пленник. Гипнофор, будто заранее знал, где следует искать новую жертву, так что я – со своим быстроходным транспортом – оказывался на месте практически наравне с ним, а бывало, что и опаздывал. Значит, они готовятся к встрече заранее. Всё это требовало серьёзного размышления, а у меня забот и без того было хоть отбавляй.

Я разместил первых спасённых с тем минимальным комфортом, который мог наспех организовать в найденной постройке. В первые дни обстановка была спартанской: два лежака и спальник. Но насколько же быстро здание заполнилось предметами цивилизации! Мой Клаус, скрытый в недрах металлической оболочки, трудился без отдыха по пять-десять перемещений в день, так что, похоже, начал выматываться. А спасённые продолжали тревожить меня своим апатичным поведением, напоминая нечто среднее между сомнамбулами и зомби, что нельзя было списать на обычную психо-травму. Однако, мне удалось загрузить их работой. То была рутинная механическая деятельность, в достаточной мере изматывающая. Можно даже сказать, на грани изнеможения. И она чудесным образом вернула их к жизни. Когда число переселенцев достигло трёх человек (третьим оказался ещё один молодой парень, похожий на давешнего футболиста, только бритый налысо), мой дом уже мог похвастаться некоторым комфортом. Впрочем, это было скорее некоторое подобие тюрьмы или острога. Ни о каком свободном перемещении по местности не могло быть и речи.

Так прошло почти четыре месяца, и я понял в какой-то момент, что больше нельзя держать людей взаперти. Мы стал выбираться в леса, к берегу озера, на остров, который мне приглянулся за время немногочисленных исследовательских полётов.

Я регулярно проверял запись видеокамер, размещённых в окрестностях, надеясь увидеть гипнофоров в их естественном обличии – а не в тот момент, когда они, готовясь к нападению, надевают маску. Память мою не покидало существо, в которое превратился фальшивый клерк, попавший под удар моего огнемёта. И пару раз запись действительно показала что-то подобное: удлинённые силуэты, пробирающиеся между деревьями. Они двигался на удивление изящно и плавно. Рост этих созданий не превышал двух метров, и они напоминали что-то среднее между богомолами и хвостатыми ящерками. В любом случае, это были особи, отличающиеся от земных. А вот привычные для меня животные формы отмечались постоянно: лисы, кабанчики, зайцы. Не говоря уже о более мелких представителях фауны. Один раз в объектив попал довольно крупный экземпляр волка. Походило на то, что обычные пищевые цепочки в этом биоценозе существовали параллельно с теми, что пугали меня, вызывая ощущение явной чужеродности. Гипнофоры казались настолько же неподходящим к этому миру видом, насколько он был бы неуместным и на Земле.

Одно записывающее устройство я отвёз на ту самую поляну, где разыгрывалась кровавая сцена – с огнём в финале. Выгоревшее пятно располагалось там, где в прошлый раз я прервал кровавый пир. Силуэты двух тел: человеческого и чужого – словно бы просвечивали сквозь пепельную кляксу обгоревшей травы. Меня удивило, что останков прочих участников действия, тех самых, с обсидиановыми ножами, не сохранилось. Было ощущение, что они мне попросту привиделись. Испарились что ли? И ещё – на месте пожарища смутно просвечивал некий новый отпечаток, похожий на след ботинка. Я точно помню, что после кремации не спускался на поверхность, а сразу же покинул это место. Вдруг какой-то бедолага снова оказался здесь и погиб, а я даже не знал об этом?

Я поставил камеру, закрепив её на развилке дерева между ветками, пообещав себе вернуться как можно скорее.

Последующая неделя выдалась хлопотной, и отняла у меня всё моё время и все мои силы. Дом наполнялся вещами, столь необходимыми в быту. Я и представить