себе не мог, насколько это сложно – создать хотя бы слабое подобие земного окружения. Все мелочи, которые не замечаешь, пока они есть – они ведь и создают минимальный комфорт, без которого жизнь превращается в тоскливое выживание. Взять хотя бы водоснабжение или канализацию. Как ни крути, отходы жизнедеятельности – это тяжёлая проблема, но её необходимо решать. Насчёт отопления я не беспокоился – погода здесь была достаточно умеренная. Но что будет дальше? Возможно, здесь тоже лютуют морозы за тридцать. Надо готовиться к худшему – как учит житейская мудрость.
Спасённые мной люди, а их было уже пятеро (к мужчине и женщине добавился ещё парень двадцати пяти лет и семейная пара интеллигентного вида) понемногу возвращались к жизни. Поняв и приняв своё положение, они осознали, что у них нет иного выхода, кроме как обустраиваться на новом месте и помогать мне и друг другу. Двое мужчин имели дело со строительными работами. Тот, кто постарше – в молодые годы даже профессионально штукатурил. Мы смогли наладить подобие канализации, выведя наружу трубы стоков. На фоне ежедневного рутинного труда у меня притупился страх перед возможной опасностью. В любом случае, без капитальных монтажных работ нам было не обойтись. Приходилось серьёзно обустраивать нижний уровень. Я задумал организовать гараж для вездехода. Саму машину я перебросить сюда не мог, но у меня была идея, перевезти его по частям и собрать подобно игрушке из конструктора Lego. Установив в одной из комнат телемониторы, мы организовали дежурство, и дневальный постоянно следил за окружающей обстановкой. Мои сотоварищи покорно выслушивали инструкцию, но меня одолевали некоторые сомнения насчёт того, что их инициативы хватит на то, чтобы нажать тревожную кнопку, когда возникнет угроза. Было бы ошибкой отрицать, что они утратили какой-то внутренний стержень. И я не мог понять: удалённый контакт с гипнофором был тому виной (нельзя же отрицать, что хищник шёл туда, где его ждала встреча с жертвой, а значит, какой-то ментальный контакт у них был), или на них подействовала сама переброска, пересечение барьера между мирами. Попаданцы прилежно выполняли приказы, поддерживали несложный разговор. Но они не вступали в диалог, ничем не интересовались. Было ли это неким подобием депрессии – не знаю. Их словно бы окутывало какое-то ватное облако, через которое не пробивалось большинство эмоций ни с моей, ни с их стороны.
Я пытался выяснить кое-что из их прежней жизни. Конечно всё это наспех, кратко, без лишних подробностей – на большее попросту не хватало времени. И, в любом случае, мне необходимо было провести расследование там, откуда эти бедолаги были выдернуты, но и на это времени не было. Уверен, что – обратись я к прессе и интернету у себя на Земле – увидел бы своих новых знакомых в разделе «пропал» и «разыскивается».
Всё это прервалось самым неожиданным образом, когда я ещё раз вернулся на ту самую поляну, где установил видеокамеру. Я хорошо помнил, что надёжно закрепил её в развилке берёзы так, что ни свалиться, ни попасть в лапы какой-нибудь случайной белки она не могла.
Прилетев на место, я не обнаружил устройства. Зато на мшистом стволе дерева красовалась вырезанная ножом стрела. Она указывала на запад.
