случались во время близости. Чуть погодя дошло: ее ж током бедную трясет. Схватил я ее за руку, тащу к себе. Меня самого затрясло… А затем — шлеп, на лестничной клетке что-то хлопнуло, и я сознание потерял.
В. Бочаров, электрик
Когда в щитке полыхнуло, я поначалу не вкурил что к чему. Это че за электрификация, сука, если «землю» в дома не проводят? На «ноль» перегрузка адская, понятное дело, спалился. Вот с «фазой», признаю, я малек сам накосячил… Рожу знатно опалило, но не дернуло.
Вхожу я назад в хату — света нет, да и за окном смеркается. На кухне — никого. В гостиной долбанутый сынуля раскорячился под сервантом и орет как оглашенный. Этот олигофрен ножки у серванта подпилил и на себя его опрокинул. Ну, освободил я мальца, отряхнул с него опилки, отвесил подзатыльник. Принес стакан водяры для анестезии. Взрослый уже пацан, пора привыкать. Заходим мы с ним в спальню — рыбная холера!
Марина вечно перлась от картин маслом. Теперь судьба эту тварь саму превратила в натюрморт. Лежат два голых трупака валетом, обнявшись. Чисто шпроты в масле, блестят в лучах фонаря с улицы. Олифой несет, горелой проводкой. Вокруг — огурцы соленые. Маринка, зараза, как была смуглая, так и осталась. Гриша — белее простыни, чуток синеватый. Пульс щупать без надобности. Обоим, типа, повесточка от боженьки явиться в морг. Сынок Гришин меня за руку трясет: «Дядя, а чего это они голые? Им жарко?»
Г. Белгруевич, работник культуры
Очнулся я в темноте. Лежу, стихи читаю: «и все повторится как встарь, аптека, улица, фонарь». В окно с улицы действительно светил фонарь. Рука моя обнимала остывшее тело Марины. На полу — лужа олифы вперемешку с огуречным рассолом. Я встал, вытерся полотенцем, снова обмотался им и двинул на кухню. Голова кружилась, в глазах туман стоял. Вижу, Витя безмятежно спаивает Антона. Этому вундеркинду много и не надо — взвизгивает, слюной брызжет и взахлеб истории рассказывает.
«Где девочки?» — с порога спросил я. Витя, сидевший спиной, вскочил от звука моего голоса, бутылку из рук выронил. Вылупил бельма и сообразить ничего не может. Прямо слышно, как мозги в спирту булькают. «Где девочки?» — повторил я вопрос. «Дядя Гриша, я видел в окно, как какой-то дядя их увел с площадки», — ответил Антон.
Не могу описать, что со мной дальше было. Не для протокола: кажется, я схватил табуретку и размозжил ее о крепкую голову Вити. Бровь ему рассек. Впрочем, кто осудит это спонтанное душевное движение? Через мгновение мы оба кинулись на улицу.
Признаюсь, я метался без малейшей идеи и цели. Волны ужаса поднимались в голове. Но Витя… свечки буду ставить до конца жизни. Наш бравый бабуин словно от гипноза очнулся и превратился в охотника. Со звериным чутьем определил верный маршрут и бросился во тьму со скоростью ветра. Вернулся через полчаса, чуть не стоивших мне инфаркта. Зато с девочками. Слезы радости брызнули из моих глаз. Про Марину мы на время забыли.
О. Г. Хромова, пенсионерка
О своем соседе Грише ничего я толком не знала, пока вся эта каша не заварилась. Встречая меня в подъезде, он всегда вежливо здоровался. Культурный жилец, ничего не скажешь, но грустный, будто ему ботинки жмут.
В тот вечер я телевизор смотрела. Единственная радость в жизни — поглядеть, как люди в Европе без традиций деградируют. Я глуховата, поэтому включаю погромче. Потом свет погас. Вышла на лестницу проверить — во всем доме темно. Решила чайку заварить — у нас, слава богу, газ. Где-то через час стук в дверь. Открываю — стоят двое. Один в тельняшке, щетина, точно у кабана, в плечах — аршин, еле на ногах держится, а голова бинтами замотана.
С ним Гриша в мамином халате и плаще. Глазки у самого косят — тоже, видно, выпивши. Гриша говорит: «Жену в больницу забрали, посидите, пожалуйста, Ольга Григорьевна, с детьми». Вот уж не знала, что у Гриши жена есть. Хотя одну бойкую дамочку наблюдала. Маленькая такая, зубастая, белку напоминает. Ну, разве откажешь в такой ситуации? Взяла детей к себе. Старший его, Антон, сразу в туалете заперся, так и просидел там до утра. Понос парня прохватил. Девочек я покормила и спать уложила на одну кушетку…
М. Каримов, дворник
Мы с братом улица мусор убирать. «Газель» старый держим. Если надо мебель возить — макул болот, пожалуйста. Клиент свой иметь. Гриша давно знаю. Понимаешь, много старый вещь возить. Дачу ездить туда-обратно. Мама Гриша тоже хороший человек.
Ночью пятница телефон шынгырап жатат. Гриша будить меня. «Але, — говорит, — Мансур, это я, Гриша». Сказала, будет акча платить. Дача ехать. Ночью, понимаешь. Надо помогать. Почему нет? Вещь грузить. Один бузулган стиралка. Ковер сильно пыльная. Шкаф хорошая, цвет чуть-чуть как орех. Только без нога. Я спросил: «Зачем шкаф нога пилить?» Гриша говорит: «Сын — мастер дерева». Три жбана олифа тоже грузить. Забор красить.
Ехать дачу. Гриша друг, чон матроса, тоже хотела. Много бинт башы мотать. Пьяная совсем. Стелька его тоже чуть-чуть пьяный. Подушка схватил, кузов лег спать. Гриша говорит: «Мансур, как свалка быстрей ехать? Ковер, понимаешь, хочу бросать. Плохой ковер, синтетика, пыль собирает». Поехали свалка.
Б. Иванько, патрульный
В ночь на субботу мы с напарником дежурили в патрульной машине у железнодорожного переезда на Можайском шоссе, не доезжая трех километров до птицефабрики. Автомобиль «Газель» сразу привлек мое внимание. Он превысил скорость в зоне переезда. Я подал сигнал жезлом, автомобиль тормознул впереди по шоссе. Документы были в порядке. Из кабины шел сильный запах спиртного. Пассажир в кабине вызывал подозрения, потому что сидел в женской одежде и заметно нервничал.
Водитель, испуганный киргиз в колпаке, вышел из машины и согласился пройти тест. Оказался трезвым. Я решил проверить груз. Подошел к кузову… Через секунду на голову мне что-то обрушилось. Дальше — провал. Очнулся уже в больнице.
Г. Петренко, сержант
Сам я родом из Кемеровской области. У нас издавна ходят легенды о так называемом Куриносе. Я никогда в подобную белиберду не верил. Хотя в область приезжали специалисты из Москвы. Искали в пещерах следы, рентгеном просвечивали ископаемые кости. Куринос — это, типа, пещерный человек, дальний родственник йети. Наши охотники мечтают поймать экземпляр и ощипать на пуховик. Никогда бы не подумал, что мне доведется встретиться с подобной тварью в Подмосковье.
В ночь на субботу дежурство проходило спокойно, без происшествий. Около трех часов на шоссе появился подозрительный автомобиль «Газель». Мой напарник Борис остановил автомобиль и пошел проверять документы. Мне, как назло, дамочка одна позвонила, начала мозги промывать… Потом я услышал звук удара и повернулся в сторону «Газели».
Борис лежал на шоссе без движения, а в сторону леса неслось это самое существо… Огромного роста, широкое в плечах, слегка полосатое и все в мелких перьях. Вскоре оно скрылось за деревьями. Водитель «Газели» прыгнул в кабину и умчался с места происшествия.
М. Каримов, дворник
Патруль велела тормозить. Мансур бояться. Сердце чуть-чуть пошел пятка дружить. Документ была в порядке. Но патруль велела дышать трубка. Почему не дышать? Можно дышать. Мансур мусульманин. Спиртной не пить. Сухой закон жить. Табак туда-обратно курить. Патруль сказала: «Груз покажи». Мансур кузов открыть. Сиз буйругандай — пожалуйста.
Тут чон матроса выскочила и патруль башына дверца стучать. Стиралка отодрать дверца. Башынды башына чап. Шайтан келди! Мозга хромая иметь. Белый горячка, понимаешь. Кузов олифа разлить. Пачкать морда олифа. Башина куй олифа. Грудь своя олифа пачкать. Подушка драть, шайтан. Перья прилепить. Годзилла похож. Шайтан шапатына кетти. В лес бежать. Мансур что делать? В кабину лезть. Газ нога давить.
Г. Белгруевич, работник культуры
Признаться, в машине меня развезло. Дорогу я не запомнил. На свежем воздухе удалось прийти в себя. Мы стояли на грунтовке посреди леса. Мансур дрожал от страха. Рассказал, как Витя, эта необузданная звериная натура, дверцей от стиральной машины сильно зашиб патрульного, а сам скрылся в лесу. На свалку ехать было опасно — наверняка на шоссе устроили засаду.
Я решил оставить ковер с телом Марины в лесу. Попытался объяснить Мансуру в двух словах, что произошло в квартире… Бедный Мансур затрясся, достал коврик и стал молиться. Наотрез отказался помочь мне отнести сверток в лес. Но вскоре вспомнил о своем двоюродном дяде. Тот работал где-то в областном морге при больнице… «Дядя — акылман, много ума иметь. Он помогать! — говорил Мансур, — только акча надо платить». Тут мне пришла в голову шикарная идея. Я открыл навигатор и прикинул безопасный маршрут….
Г. Пулярская, дачница
Летом мы с детьми обычно живем на даче. Супруг мой крупный бизнесмен, финансист, держит ночной клуб и еще владеет банком. Правда, банк сейчас на санации. Хлопот хватает, на дачу муж выбирается редко, не каждые выходные.
В ту ночь меня разбудила Глаша, горничная. Бормочет что-то несуразное, дура. Меня спросонья познабливало, в отрытое окно тянуло сыростью из сада. Я пошла к гардеробу выбрать, что накинуть на плечи. Попалась песцовая шубка, невесомая. Посмотрела в зеркало — сидит изящно, почти не скрывает шею. В театры меня не возят, так хоть дома поносить… Наложила второпях косметику. Прикинула, какие украшения подойдут к случаю. Надела колье с изумрудом — под цвет глаз. Выпила бокал кьянти, чтобы унять волнение. Закурила.
Первая мысль — что-то стряслось с Монсеррате, это мой пудель. Он на прошлой неделе дохлую птичку в зубах принес. Или, не дай бог, с детьми… Но Глаша успокоила: дескать, все в порядке. Всего лишь скончался кто-то из родни мужа. Пока я спала, позвонили с поста охраны. Какой-то мужчина приехал на грузовике к воротам.
Пришлось попросить охрану привести гостя, но держать его у порога. По виду, как из психушки сбежал, такой мог шубу запросто испортить. Волосы взлохмачены, небритый, штанов нет, ботинки в грязи. Из-под плаща торчит розовый байковый халат в цветочек. «Кто у вас умер, говорите толком?» — спросила я строго. «Любимая племянница Николая Ивановича. Свяжитесь с ним срочно!» — ответил он. Я набрала мужу на мобильный и передала трубку гостю.
Подумала, если обманывает, муж его самого укокошит и похоронит. Но все подтвердилось. Николай велел мне выдать деньги на похороны из той суммы, что хранилась в сейфе. Я отдала деньги, и этот псих укатил.
Г. Петренко, сержант
Бориса медики увезли в тяжелом состоянии, без сознания. Когда машина «скорой» разворачивалась, я заметил на шоссе сверток — ковер, свернутый в трубочку. Вероятно, выпал из «Газели». Мне показалось разумным оттащить его с дороги на обочину. Ковер оказался тяжелее, чем я ожидал. Бечевка, которой его перевязали, сразу порвалась, а сверток начал шевелиться… Я с ужасом размотал ковер.
Внутри лежала женщина лет тридцати. Без одежды. Кожа смуглая, волосы длинные, фигура стройная, худощавая. Кожа блестела, словно ее облили чем-то маслянистым. Женщина пошевелилась и издала стон… Я помог ей сесть, укрыл своей курткой, принес воды. На вопрос, кто ее похитил, пострадавшая ничего не ответила, лишь нецензурно выругалась и зарыдала. Я пошел к машине, чтобы снова вызвать «скорую».
Как раз в этот
