- Чего это такую фрю понесло в горы, не знаешь? – второкурсник Столбунов, он же Фокстрот, уже сходил в Алатау и брызгал во все стороны горной спесью.
Старшак Кузнецов по кличке Тормоз клацнул всеми своими шестнадцатью стальными зубами («остальные родные»):
- Вофт походишь с моё с Фифой, поймёшь…Бери бухфту, я железо и вперед и с песней к «Подкове».
«Подковой» в Дарье давно не ходили.
Требовалось не просто обновить старый маршрут, но удалить старые крючья, нет им веры, а м о л о д ё ж ь может решить, что это надёжно и зацепиться. Советское оцинкованное железо может внушать такие мысли. Но сначала вбить новые для страховки. И покрасить стену , чтобы у самих не было соблазна. Покрасить – здесь означало маленькие цветные квадраты на пять дюймов вокруг крюка, цвет информировал о его состоянии.
Линара с Олегом прошли к подножию. Первые сорок метров дались легко. Вначале на пятнадцать поднялись по косым полкам из серого осыпающегося кварцита. Дарья – старые, очень старые горы. Смотри, чтобы зацепка не осталась у тебя в пальцах, чтобы под подошвой не полетел вниз обломок. Тогда успей крикнуть вниз «Камень!» двум страховщикам с основной веревкой. «Потом можешь падать» шутили скалолазы. Затем по крутому склону по разрозненным полкам и зацепам всеми четырьмя конечностями. Здесь пробили шесть станций – новых крючьев с проушинами для карабинов страховки, пропуская основную веревку нижней страховки. Двое внизу должны вытравливать и следить, чтобы она не сдерживала движение вперед, но и не провисала. Срыв – и скалолаз летит сначала до пропущенного крюка, чтобы дальше еще метра три «тормозить об воздух» до рывка в грудной обвязке. Если крюк вставлен в щель и забит прочно.
- Фифа, не обламывай зацепки маникюром, нам по ним ходить – крикнул вдогонку Фокстрот. Тормоз ткнул его больно локтем под рёбра.
- фТы сфтрахуешь здесь, я не глазки сфтроишь, понял, клоун? Не фтрогай Фифу. Фифа фтам, а фты не в цирке. Да фтебя и в цирк не возьмуфт, сфтраховка халфтура. Калиманджаро в компании пенсионеров фтвой пофтолок. А мы с Фифой сходим в Гималаи.
За относительно пологим склоном еще на метров сорок начиналась вертикальная стена с редкими полками уже без камнеломок, но с почти вертикальным трещинами в кварцевой породе.
Линара глянула на свой маникюр. Ногти обрезаны коротко, тщательно опилены и всё лишнее убрано. Гель и акрил сделали их прочнее, лак с блёстками скрывает царапины и потертости. Попадались острые режущие края трещин, пошел в ход мешочек с мелом. Напарник Олег поравнялся, зацепился за карабин и откинулся спиной назад, опора на две ноги, третья точка на страховке. Фифа подумала; судьба в руках Фокстрота, а он обалдуй… В этом положении Олег смог дотянуться до мешочка на поясе у Линары и растереть мел в ладонях.
Они глянули друг на друга, кивнули и Олег полез дальше до точки следующей станции. Скальный молоток повис на шнуре собственной страховки и ударялся о стену. Зря, подтягивать будет сложнее, как оно там еще на месте…
На рубеже девяноста метров здесь они переобулись. С INSTINCT (он лучше держал на трении), на Skwama она и он на Drago, они мягче и липче. Чтобы скальники не мешали, их сбросили вниз, Ромащенко Олег только крикнул «Камень!» и ухмыльнулся. Историю появления клички Тормоз все знали. Новичком Воха Кузнецов на крик «камень» подставил не каску, а лицо – «Где?»
И приобрёл стальной оскал.
А Фифа прицелилась тапком в голову Фокстрота и крикнула:
- Ну что смотришь, минхерц? Не ходи без каски!
Промахнулась. Тапок не камень, траекторию полёта имеет замысловатую.
Далее начинался переход к обратному склону – отрицаловка. Теперь старались прилипнуть к камню всем телом. Очень осторожно освобождая четвертую конечность: рука и две ноги, вторая рука в поиске зацепки. Затем две руки, нога и вторая нога в поиске. Затем правая рука и две ноги, левая рука в поиске, две руки и левая нога, правая в поиске. И всё сначала.
Всё было в порядке, Линара только что зацепилась правой рукой и чуть ослабила левую ногу, когда с зацепки соскочила правая ступня. Она дернулась левой, но и левая ничего не зацепила.
Теперь она висела лишь на восьми кончиках пальцев, а предательское тело изображало строительный отвес на халтурно сложенной стене с завалом наружу.
Долго ей не продержаться и Олег ушел вперед бить новую станцию. Руку ему не подать, да и не оторвёт она руку… Если буквально не оторвёт. Здесь вбивали клинья через два метра, итого ей лететь вниз около четырёх метров и не факт, что нижний крюк выдержит.
Описать свой рёво-вопль Фифа бы сама не взялась. Должно быть, сама его испугалась и маятник качнулся, носки скальных туфель коснулись скалы и прилипли. Не как муха к потолку, но хоть что-то… Пальцы уже дрожали почти в судороге, но познать радость полёта Фифе было суждено не в этот день. Носок нащупал мелкий выступ, не более боковины спичечного коробка, но на него встал большой палец левой стопы и Линара перенесла тяжесть всего тела на него. Правая оставила на стене жирный резиновый след и тоже нашла себе щёлочку. Теперь отдых рукам, по очереди с походом ко второму мешочку с магнезией.
Выше отрицаловки был так называемый Лоб – большой карниз, можно поставить в ниточку все четыре стопы. А над ним выпуклый и отполированный ветрами и снегами до блеска натуральный лоб. Невысокий, всего метров шесть… Но в него некуда воткнуть оставшийся крюк. Остальные закладки. Снизу, конечно же, подадут… Но вопрос, куда бить?
- На Лоб мы не полезем в лоб, - скаламбурил Олег и показал рукой по краю, где из осыпи щебня торчали еще старые крючья. Проблема была в том, что путь по краю лба и сыпухи начинался с другого карниза, а до него нужно было еще допрыгнуть. Метра полтора, не более. А под карнизом пропасть сто двадцать метров, не менее.
Когда они ползком перевалили за гребень, силы оставили Линару.
- Мама, забери меня отсюда…
Напряжение не отпускало, колени дрожали, руки дрожали… Она с трудом перевернулась с живота на спину. Над ней проплывали майские облака. С какого-то из них могла щурить практически слепые глаза мама, тянуть сухую как куриная лапка руку…
- Большое спасибо, уже не надо. Я сама.
Вдвоем с Олегом они очистили от мха выступающий камень, прозванный давным-давно Кнехтом, перекинули через него основную веревку и кинули свободный конец вниз. Внизу стравили, они подтянули и удлинили свободный конец. И так, пока его не поймали там, внизу, и веревка не стала двойной. Олег крикнул вниз « Перила! И Тормоз отбежал с одним концом подальше. Линара пошла первой. Она перекинула через плечи для спортивного дюльфера – способ спуска, но Олег настоял на классике, через спину.
- Ты устала, нервно, забудешь тормозить, и с такой высоты без петцелей варежки сгорят просто.
Теперь по их трассе пройдут контролёры и проверят все станции.
Там внизу, Олег пожал руки Тормозу и Фокстроту, а Фифа показала второму свой маникюр, а потом мазнула по щеке перстами с содранной кожей. Фокстрот отшатнулся, было неожиданно, а Фифа отдернула руку:
- Бриться надо, джентльмен, а вдруг я полезу целоваться? Будь готов! Всегда готов!
Далее они наблюдали её променад меж палаток в туфельках, платье, длинных кружевных перчатках с блёстками – Дима Столбунов теперь знал, что под ними заживляющая пальцы мазь «Спасатель» - а над головою старомодный голубой шелковый зонт.
- А в Гималаях только так и ходят, я вам правду говорю, мальчики…
И вечером Фокстроту нечего было предъявить Фифе. Она сидела у костра с котелком чая вместе со всеми и отпивала из большой кружки мелкими глотками – те же перчатки, кончики всех пальчиков оттопырены, кружка в ладонях, обеих. Касаться пальчиками горячей кружки ей было больно, сразу видно. И скрывать о т с в о и х смысла не было.
Никакой надобности в костре уже не было. Дань традиции.
- В первый раз на скалы я попала с ольдскульной командой старичков. Они Подкову уже не задевали, просто поддерживали форму, но новичкам в самый раз. И мне тогда в этом спорте понравилось больше всего, что можно было на Стену лезть в калошах. Знаете, такие резиновые высокие. Старички их звали бабушами. И брать их можно у бабушек, тогда я думала, что поэтому их так зовут. Кто б сказал, что буду выкидывать за те же калоши, но брендовые как сейчас, я бы тапком кинула и на стену не полезла… Времена меняются, и люди меняются…
* * *
Дело было вечером, делать было нечего. Компания еврейского казака Володьки Тонгобаша не могла решить, взять ли им пива и оторваться в «Булонском лесу» городского парка, сходить на шашлыки в ресторан на Камикадзе или попить пива в боулинге.
- Пипл, гляньте! Это же Маруська Клинингова! Три последних года в школе она ходила в одном платье в цветочек и резиновых сапогах… Сейчас будет приколюха…
- Эй, Маруська, поди сюда! Ты своё платье на тряпки наконец пустила? Как твоя карьера поломойки? До директорских кабинетов мыть допущена? Нет, вы гляньте на неё, смотрится на гендиректора клининговой компании, точно вам говорю! «Маруся и подруги» - я угадал?
Как ни странно, Линара к компании подошла. Это её одноклассники когда-то звали Маруськой и издевались над её бедностью. Линара действительно вечерами мыла в школе и в подъездах – мать-инвалид поддерживать общий уровень не могла. Резиновые сапоги хранили ноги при помывках, а днем в школу у нее все же были старые кроссовки. Тут Володька привирал. Ну да не соврёшь не расскажешь.
Теперь на ней был деловой костюм «Армани», короткая юбка и брендовые туфли.
- Привет, одноклассник. Ты не как все, не отворачиваешься, будто никогда не виделись. Компания Золушки не смущает? Смотрю, пивной животик отращиваешь? Всё хорошо? Смотрю, сияешь. Прикид брендОвый, турецкий, в масть. Куда нам, сИротам, со скучными немцами от Марко Тоцци…. Но качество зацени…
Линара приподняла ногу в туфельке на тонком каблуке, качнула влево, вправо… И поставила прямо на ногу Тонгобаша, заметно надавила… Володька взвыл. Потом кинулся в с красными глазами быка на арене на девушку на голову его ниже. Замахнулся. Линара перехватила его запястье и сдавила пальцами. Сильные пальцы, выдерживали всю Линару на весу. Володька охнул и согнулся. Линара завела его руку за спину и второй рукой провела болевой приём с резким сгибанием кисти.
- Меня зовут Линара, не было никакой Маруськи, вам она приснилась. Ждите все, приду выбивать из вас ту память.
Она толкнула казака в толпу приятелей, развернулась и нарочито цокая подковками каблучков с достоинством удалилась. Некоторые уходят, другие убегают, а Фифа удалилась. В этот раз.
- Звоните в полицию, - прохрипел Тонгобаш-младший, почти джуниор, - Вы свидетели. Она мне нанесла телесное повреждение…
- Никуда ты не позвонишь, - Тонгобаш-старший возник как чёртик из коробочки.
- Был бы умным, отпрыск, ты бы с одноклассницей дружил…
- Чего с ней дружить? Она уборщица…
- С чего ты взял?
- Все, и классная, говорили, что дальше швабры и ведра ей
Прочитала. Интересно. Интересный замах на сюжет.
А вообще...что ты её так не любишь-то? С высокого пьедестала собственного мнения и дикого желания пантануться, типа а смотрите какая я!!!! ты её носом в лужу да при всём честном народе?? Чего злой такой? Это феерическое появление не забудется уже никогда, через 50 лет две бабки и один дед будут сидеть на лавке , а помнишь Фифу? Ааа, это та которая в лужу упала?
После такого начала вообще нечего делать на этом вечере, во всяком случае на мой взгляд нормальный человек просто уедет
Я: Скажи, как одолела большой кусок первой части без разговоров и на одном пыхтении?
Е.С.:Читается хорошо, без всякого пыхтения
Я вообще недавно таких встречала. Ксюха есть такая. Главное пыль в глаза. Будет сидеть без продуктов и газа но на мероприятие обязательно пойдет при параде и на такси
Вот прям один в один. Лейблы этикетки важнее всего. Из же надо куда-то носить! Выгуливать так сказать.
На мой взгляд появилось главное. Фифа отпустила прошлые обиды и наконец то вышла из зависимого подросткового возраста. Вернее, вышла уже давно, но осознала только сейчас. Браво!
У неё своя интересная жизнь, друзья, которым плевать на брендЫ и прочее. Там она настоящая. А прошлое...оно есть у всех, главное в нём не жить.
Для осознания нужно было упасть в лужу? Будем считать это холодным душем, для осознания реальности