(*)
– Извини меня, – Бланка, наверное, в пятый раз это повторила.
Я отмахнулась – пустяки. Говорить словами я устала. К тому же, то, что Бланка взбеленилась из-за моих покупок и мы с ней не очень хорошо расстались, уже не было мне важным. Это проклятый вурдалак Вильгельм спутал мне всё моё посмертие. По его словам выходило, что я – его далёкий потомок, а некий враг, его личный враг, меня убил как и прочих его потомков.
Больше того – по словам Вильгельма я могла помнить и даже слышать его врага и это вроде бы должно ему бы помочь.
Словом, выворачивай или нет, а получается какой-то бред! Однозначно, у всех вурдалаков через какое-то столетие едет крыша, и они начинают бредить. И потом, почему я должна срываться и что-то делать, куда-то прятаться, если это он всё затеял, он же меня нашёл и он же не желает рассказать мне всего полностью? Я что – слушайся и повинуйся? Ага, обойдётся. Мало мне от него неприятностей?
– Эда, я серьёзно, – Бланка заметила моё равнодушие к её извинениям. – Я не хочу, чтобы мы были в ссоре.
– Мы не в ссоре, – заверила я, – ты в чувстве вины, а я в бешенстве.
– В бешенстве? – она угодливо заглянула мне в глаза, – из-за меня? Мне уйти?
– Сиди! – велела я. – Нет, не из-за тебя.
По-хорошему, надо было бы найти другое слово. Или ответить иначе. Бланка сейчас задаст логичный вопрос «из-за кого?», но, позвольте, что я ей отвечу? Не буду же я рассказывать ей про Вильгельма, свою предположительную связь поколений с ним? Не буду рассказывать я и про переулок Утопленников и про Ливию с Маркусом…
Я вообще лучше помолчу.
– А из-за кого? – Бланка была логична.
– Из-за Рандо. И ещё Инес, – благо, соображая, я успела придумать быстро. – Они заставили меня уволиться.
Бланка изумлённо воззрилась на меня.
– У тебя же есть пока монеты. Есть же? – она тревожно оглядела комнату, словно искала признаки роскоши, купленной за оставшиеся монеты.
– Есть, – призналась я.
– Можешь найти другую службу, – она не понимала моего бешенства. Да и не могла понять, потому что причина была придуманной, просто кто-то не умеет держать язык за зубами.
– Да, наверное, могу, но… куда? – я изобразила отчаяние. Это хоть как-то оправдывало мою неуместную фразу.
Бланка вздохнула. Она любила рассуждать и переключилась со своих нелепых извинений на меня:
– В нашем круге, Эда, к сожалению, вся служба плюс-минус одинаково скучная. Но мы не можем сменить круг. Да и возможности побыть без службы вовсе у тебя может просто не быть. Тебе нужно подождать немного, успокоиться, хотя бы до конца недели, и пойти на новую.
– у тебя никто не требуется? – спросила я с надеждой. Библиотека Бланки была спокойной и тихой, даже мёртвые нашего круга не очень-то любят читать.
– У меня же практикантка. Стеша, помнишь? – мрачно напомнила Бланка. – Она ещё в коме, а за неё просили. Если и сейчас не помрёт, то посмертие для неё шоком не станет.
– Но может до конца недели определится? – с надеждой спросила я. – Помирать или нет?
– Может и определится, – Бланка не была настроена оптимистично, – я где-то читала, что из комы могут отключить через пару-тройку дней. Ну, живые. Мол, мозг отмирает и что-то такое. Давно читала, врать не буду. Да и не факт, что это правда. Во-первых, Стеша у меня уже больше двух недель. Во-вторых, она и без мозга, по-моему, всегда была.
Я хмыкнула. Без мозга или нет, но связалась бы она на свою голову с вурдалаком? На это способна, похоже, только я!
– Но если уйдёт, приходи, – продолжила Бланка. – Я не смогу дать много…
– Главное, в хорошей компании.
Бланка кивнула рьяно и радостно, подтверждая мои слова, а затем, желая меня развлечь, принялась рассказывать про Стешу и её безмозглость. То книги напутает, то алфавит забудет…
Я смеялась, но больше для приличия. Мне не было смешно. Странное чувство тревоги и тоски сплеталось внутри меня и не давало толком вздохнуть и расслабиться. Всё этот вурдалак! Может, он меня запугал? А что, понарассказывал, дескать, за мной с минуты на минуту чуть ли не придут!
Как после этого мне оставаться? Конечно, не по себе.
Череп, обычно влезавший в наши беседы, тоже молчал. Кажется, и ему было не по себе. Он в редкие минуты удерживался от комментариев, особенно, если речь шла о чьей-нибудь глупости, но это был тот самый, поразительно редкий момент.
– А я ей говорю, на какую пыль ты принесла мне серую, когда я просила синюю? – Бланка не замечала или усиленно изображала, что не замечает моё состояние. Может быть, не отошло ещё у неё чувство вины и она теперь торопилась загладить его и веселилась сама как бы за двоих.
Я запоздало засмеялась. Мои собственные мысли были тяжёлыми и не шли к веселью Бланки.
– А ты не знаешь, – я нарушила молчание сама, – память о жизни можно вернуть? Ну, здесь.
Бланка ошалело взглянула на меня, потом помолчала, оглядывая меня с видом оценщика. Затем, решив, что я это вс-таки я, пожала плечами:
– Это странный вопрос. Зачем тебе, Эда?
– Просто в голову пришло. Ничего такого, правда. Интересно!
– Такие вопросы просто так не приходят, – она мне явно не верила.
– Ну а мне приходят!
– Эда, у нас нет памяти, снов, по сути нет и усталости, голода… – Бланка всё ещё оглядывала меня, точно надеялась найти подвох. – Всё это не для того, чтобы задавать такие вопросы. Посмертие бережёт нас. По какой-то причине бережёт. Может быть, смерть, вернее, момент смерти, слишком страшны для человека, и вынести это невозможно? А может быть, смысла в нашей памяти нет? Я не знаю. Но если это сделано, то сделано. Странно искать способ, переворачивающий то, что заведено не нами, но для нас.
Но у кого ещё было спросить? У Вильгельма?
– Мне пришло в голову, – я снова попыталась оправдаться и объяснить так, чтобы вышло правдоподобно, – ведь я работала на переписывании. Мы пропускали через себя людей, листы, аббревиатуры… целые списки! И непонятно кто это был и куда пошёл.
А один листок я, по своей глупости, ещё и лично откопировала для Вильгельма!
– вот ты о чём! – Бланка заметно расслабилась, даже улыбнулась, – ну да, это интересный вопрос. Но ваши списки ведь уходят дальше?
– И на каком-то этапе есть расшифровка, а значит, может быть и память…
Я сказала это больше для себя, чем для неё.
– Эда, я не знала, что ты так дорожишь службой, – вздохнула Бланка. – Я думала, ты её ненавидишь. Но если всё так серьёзно, может тебе того, попроситься обратно? Подумай, ты ведь ничего, по сути, не теряешь! Ну откажут так откажут… а?
Она взглянула на меня так мягко, как смотрят только на больных. Я притворилась, что размышляю.
– Знаешь, наверное ты права, мне надо просто отпустить ситуацию. До конца недели прийти в себя и понять, куда я хочу.
– Да! Может и моя выберет помирать или жить! – обрадовалась Бланка. Она явно испытала облегчение, когда я стала ей понятной. Что ж, этого следовало ожидать. Я ведь тоже не выношу визиты Вильгельма из-за того, что он мне непонятен.
Попрощались налегке. Бланка обещала прийти за мной, приглядывать и дальше. Обещала принести новые истории про Стешу, а заодно и спросить – хочет она вообще жить или нет? А что, от души многое зависит!
Я обняла её на прощание, но получилось как-то скомканно. Общество Бланки показалось мне отягощением и с огромным удовольствием я осталась одна. Ну как одна. С Черепом – вечным спутником-трещоткой. Моя связь, мой жестокий критик, мой спутник.
– Зря ты так её пугаешь, – оценил Череп, – своими-то вопросами. Она дева нервная, испугается.
– Она моя подруга! – заступилась я. – И без того мне некого спросить!
– Ну-ну… – хмыкнул Череп, но развивать свою мысль не стал.
***
Бланка спешила в библиотеку, точно зная, что её там ждёт. Конечно, можно было бы из упрямства ещё потаскаться по улицам, но, во-первых, очень пыльно. Во-вторых, ожидающему это настроение не поднимет.
Она направилась прямо в библиотеку, на втором этаже которой обустроилась и существовала в своём скучном и сером посмертии. Конечно, её ждали.
– Господин, – Бланка замерла у дверей, не решаясь приблизиться.
– Чего же ты застыла? – поинтересовался Маркус. Он и правда её ждал. Он не выглядел злым или раздражённым, на его лице застыло вечное спокойствие и лёгкая брезгливость. Она появлялась у него всегда, когда ему приходилось общаться с теми, кто не принадлежал его Кругу. Бланка была вынужденным, редким исключением, которое надлежало контролировать. Протаскивать её к себе было страшновато и опасно – её, не имеющую никакой власти и никакого смысла, слишком ничтожную для глубинных Кругов, рано или поздно заметили бы.
Приходилось идти самому. К нему внимания меньше. Да и в целом, ничтожный Пыльный Круг не охранял свои границы так уж упрямо. Отсюда сложно было уйти, а вот попасть?.. да кто в здравом уме сюда вообще пойдёт?
– Извините, господин, – Бланка склонила голову.
– Что расскажешь? – Маркус был милостив, он жестом подозвал её к себе.
Бланка, нервно сглотнув, приблизилась.
Когда это началось? Бланка и сама толком не помнила. Всё было тихо и мирно в её посмертии, она служила в библиотеке, куда редко забредали их мёртвые. Да и не было в этой библиотеке ничего выдающегося. По-настоящему выдающегося.
Бланка
