Переход

ЯХОНТОВ, Кузьмич — мастер участка,  пятьдесят с лишним, на лице следы долгих лет работы под открытым небом и регулярных обеденных и вечерних возлияний. Человек добродушный, нехитрый.

МАЛЬКОВ Сергей Иванович — молодой прораб (25лет), закончил  строительный техникум, учится на вечернем отделении института.

ТАНЯ — девушка 20 — 25лет, любовница начальника строительства магистрали и Малькова.

КОВАЛЕВСКИЙ — начальник строительства скоростной магистрали.

ОСТАПЕНКО ПЕТР ИЛЬИЧ — министр путей сообщения, 68 лет.

В эпизодах:

МОСКОВСКИЙ САНОВНИК.

ДРУГОЙ МОСКОВСКИЙ САНОВНИК.

ГОСУДАРЕВ КУРЬЕР АЛЕШКА.

ГОСУДАРЕВ КУРЬЕР.

ЖЕНА Малькова.

ДОЧЬ Малькова лет трех.

ТОРГОВЕЦ ГАЗЕТАМИ.

СОСЕДКА МАЛЬКОВЫХ, 35 лет.

УЧАСТНИК СОВЕЩАНИЯ.

ДРУГОЙ УЧАСТНИК СОВЕЩАНИЯ.

ДЕЖУРНЫЙ МИЛИЦИОНЕР.

ПРОХОЖИЙ-САКСОФОНИСТ.

ВОДИТЕЛЬ КОВАЛЕВСКОГО.

Рабочие — строители подземного перехода.

 

Действие происходит в Санкт-Петербурге и Москве 300 лет назад и не так давно.

 

Камера стремительно как бы пролетает от Санкт-Петербурга до Москвы.

 

ТИТРЫ: 1703 год от Рождества Христова.

 

По лесной дороге мчится государев курьер из строящейся новой столицы в Москву с важной депешей. Одежда его в лохмотьях, лошадь едва живая, вот-вот упадет замертво.

 

Курьер вваливается  комнату. Его хватают под руки и забирают из рук депешу.

 

Дворцовая казенная комната.

 

МОСКОВСКИЙ САНОВНИК (читает): " Ах вы морды премудрые, не на ивашку хмельницкого Государь просит! На столицу молодую...

...Казны российской  и впредь не жалеть! Жду обозы. Не далее пятнадцатого! А то не иначе как нагряну, допрос учиню со всей строгостью!"

 

Сидящие напротив тихо першептываются.

 

МОСКОВСКИЙ САНОВНИК (ерничая с опаской). Нагрянет! Не иначе как! Подишь ты! Депеша за депешей! Курьер за курьером!

Взять-то где?!  Еще тыща голландцев от плотника до вице-адмирала заказана!

 

ВТОРОЙ САНОВНИК. Нагрянет! Ой нагрянет! В девяносто осьмом, в июле,  по вестям о заговоре сестры о бунте стрелецком мигом явился. Все думали — в  Италию из Вены подался Государь, а он тут как тут!  В Москве очутился! Чудеса! Как гром с небес!

(Тяжело вздыхает.) Пишу ответ Государю. (Подходит к тяжелой двери, кричит, приоткрыв  ее.) Прохор, зови Алешку, курьера, с ответом Петру Алексеевичу, батюшке нашему, пошлем.

 

В руки курьеру передается свиток с казенной печатью.

 

Алешка скачет на коне по лесу. Останавливается у большого камня. Слезает с коня, взяв его под уздцы.

 

Камера летит над лесом и погружает нас в темноту.

 

Из затемнения.

Подвал, пыточный застенок. Крики.

На дыбе молодой окровавленный мужчина,  царский курьер Алешка.

 

МОСКОВСКИЙ САНОВНИК (потный, раздраженный, курьеру).  Как это понимать, тебя спрашиваю! На молнии верхом промчался?! Как костюм не попачкал?! Как Петр Алексеич, как Государь про наш ответ тем же днем  прознал?! Да еще и нам отписать успел? На какой такой кобыле ты, сын собачий,  проскакал тыщи верст?! Говори!

 

ВТОРОЙ САНОВНИК (шепчет на ухо). Никита Юрич, тут нечисто, подозреваю. Не в Питербурхе Государь. Тайно под Москвой  сидит! Ревизия нам с тобой учинена будет! Пропали!

 

 

ТИТРЫ:  Наши дни. Санкт-Петербург.

 

Ранняя осень. Вид сверху с телебашни. Красивый город.

Камера парит  над районом строительства  Ушаковской транспортной развязки и подземного перехода на Черной речке в Санкт-Петербурге. Строительство в самом разгаре.

Погода, похоже, установилась славная. Тяжелые ватные тучи превратились в легкую ребристую дымку. Синоптики (да кто им верит сегодня), обещают «без осадков», значит, можно продолжать  копать без опасения, что поутру котлован  вновь превратиться в огромную грязную лужу.

 

Строительная площадка подземного перехода.

 

Рабочие сидят кружком на корточках, дымят папиросами и травят анекдоты.

 

ОДИН ИЗ РАБОЧИХ.

А старшина ему и говорит, — копать будешь от штаба до обеда. Вот тебе и совместишь пространство и время, раз ты такой умный! Мать твою!

 

РАБОЧИЕ.

Ха-ха-ха!

 

ОДИН ИЗ РАБОЧИХ.

А вот еще один. Приходит как-то генерал домой, а там…

 

Двое мужчин в оранжевых строительных касках стоят у котлована, ногами сталкивают в воду строительный мусор. Круги идут по мутной воде.

 

ЯХОНТОВ.

Напрасно Виктор Ваныч говорил, что сработаем быстро. Сглазил! Грунты неплохие здесь, конечно.  Чего там, хорошие грунты, как раз для перехода, а с погодой не везет! Мать ее! Как всегда, не везет! До ливней осенних бы перекрыть его! Начисто. А там пущай мочит.

 

МАЛЬКОВ.

Ты, Кузьмич, поди, переходы не копал? На моей памяти всегда такая хреновина с погодами. А Виктор Ваныч твой в кабинете штаны протирает, на него не капает.

 

ЯХОНТОВ.

Дак, под осень опять капаем! В который раз! Осень… — дожди, мать их! Всю жизнь,  Серега, по хрен в воде! Куда ты затесался, парень? Шел бы в бизнесмены, в торговлю, в менты, наконец! Молодой же пацан. Охота тебе грязь месить? Стоял бы сейчас на перекрестке, палкой волшебной махал. Смотри, вон какой мужик… сытый  (показывает на гибэдэдэшника, стоящего здесь же, на перекрестке.)

 

МАЛЬКОВ.

Нет, Кузьмич, у меня батя—  праведник  по натуре, ну просто ненавидит халявщиков и хапуг. Да и «бабки» приличные  для того, чтобы вот так пристроиться  пастись на дороге, нужны. Впрочем, он меня ремнем в техникум строительный загнал. Будешь, мол, Серый, пока ямы копать! А там посмотрим.

 

ЯХОНТОВ.

Переходы подземные, вообще-то, дело неплохое. Я люблю…  их.

 

МАЛЬКОВ (мечтательно).

Когда закончим его, может, в метрострой уйду, там посолиднее, получше.  (Подумав).  Да нет! Не уйду! Вот мрамором его заделаем. Красота! Люди пойдут. Даже не верится, что тут через полгода будет! Как все изменится, обустроится!

Скажи ребятам, чтобы насос быстрее чинили! Захлебухи! Никак не перестроятся! Ничего их не берет! Ни перестройка, ни демократизация,  мать их!

 

ЯХОНТОВ.

Сергей Иваныч, вот ты молодой человек, грамотный, в институте учишься,  а не понял, что приватизация и демократизация всей страны проведены под неослабным контролем партии. Под ее родимой, руководящим и направляющим оком.

Что, изменилось, собственно?! Для мужика даже водки подешевле, наподобие андроповской, помнишь?..  не придумали.  Не решились рабочему человеку послабление сделать. Все себе…

Вот и пьют ребята. Так ведь опять… с горя, с нужды…

 

МАЛЬКОВ.

Кузьмич, кончай, а! Пропаганду разводить.

Воду отсоси, отсоси непременно, хоть…

 

ЯХОНТОВ (угрюмо).

Вот так всю жизнь, — отсоси, отсоси… Понятное дело! Что работяге остается? Потому и серп и молот на гербе советском восемьдесят лет красовались. Как говорится: хочешь, — жни, а хочешь, — куй…

Чтобы через пять минут, падлы!.. (обращаясь к мужикам, лениво копошащимся возле неисправного насоса.)

 

Торжковская улица.

 

Мальков выходит из почтового отделения и направляется к своей не очень свежей «пятерке». В машине на заднем сиденье дочка трех лет и жена.

Навстречу  молоденькая очаровательная девушка в длиннополом пальто, изящно обтягивающем фигурку. Их взгляды встретились. Девушка улыбнулась: чуть-чуть, в уголках губ. Это было что-то! Точеное чудо завиляло бедрами так, что Мальков смутился и покраснел.

Его состояние заметила из машины жена.

Девушка, перейдя дорогу, остановилась у блестящей иномарки и села за руль.

Мальков с открытым ртом остался у своей «пятеры», тыкая неловко ключом в замок. 

 

 

Автомобильная стоянка у Московского вокзала.

 

Останавливается машина Малькова. Из нее вылезает жена и дочь. Мальков с отвращением пинает ногой колесо, спускающееся прямо на глазах.

 

Московский вокзал.

 

Суета. Мальков с сумками провожает дочь и жену в Москву, где живут ее родители.

 

РАДИО.

...Носильщик Козлов, срочно подойдите к замначальника вокзала.

...Носильщик Козлов, срочно подойдите к замначальника вокзала.

 

МАЛЬКОВ (жене).

Хорошо хоть не носильщик ослов! Ха-ха!

 

ЖЕНА (у вагона скорого поезда Санкт-Петербург — Москва).

Смотри, …Сережа! То есть, …не смотри…  на девчонок этих. Ладно?

 

МАЛЬКОВ.

Да брось ты! Что, к той фифе приревновала? Ревнюха. Приедете, сразу позвоните мне.

(Сажает их в