свалившееся на него горе. Он вспоминал, как растил, обучал, поддерживал во всём своего сына... И всегда беспокоился за него как за маленького мальчика. «Хорошо, что судьба дала нам побыть вместе, не разлучила, как с его мамой...» — думал старик. Он очень ждал приезда Галлуса и в то же время боялся, что тот, узнав страшную новость, наложит на себя руки. Ждал и Митю, надеясь, что мальчик как-нибудь найдёт к нему дорогу и вернётся. Но дни пролетали за днями, месяцы — за месяцами, а никто не приходил...
Некоторое время спустя Лучьяна стали навещать казаки, узнавшие о его большом горе, и помогать по хозяйству. Они приносили полученные письма от Лесмьяна, и старик читал их. Брат рассказывал ему о деятельности Алексея Михайловича, который поддерживал православную церковь — и русскую, и вселенскую, помогал ей материально и собирал книги, иконы и реликвии из православных стран, захваченных иноверцами. И о церковных реформах патриарха Никона, о борьбе старообрядцев и новообрядцев и бунте в Коломенском из-за новых медных денег...
Прошло четыре года, как Лучьян потерял близких людей, и вот к нему пришли казаки — снова с недоброй вестью:
— Мужайся, дедушка... Твой внук, доблестный атаман Галлус, погиб возле деревни Пироговка под Новгородом-Северским в бою с армией польского короля Яна Казимира. И похоронен там же.
Лучьяну стало нехорошо, ноги подкосились, казаки довели его до скамьи, усадили и дали воды напиться. Он долго молчал, потом сказал:
— Даже слёз нет — всё, видно, выплакал... Вот и остался я один...
— Мы будем приходить к тебе, — пообещали запорожцы. — Поговорим, поможем по хозяйству...
— Спасибо, сыночки...
Но у него оставались ещё слёзы... В первые минуты старик был поражён страшным известием, а потом много дней и ночей плакал по любимому внуку... Его подушка и покрывало не высыхали от слёз. Он вспоминал Галлуса мальчишкой — взбалмошного, озорного, но с добрым сердцем... Таким тот остался на всю жизнь.
В деревне жили почти одни старики — и с годами она опустела: умер сначала один сосед, потом — другой, третий, кто-то уехал насовсем. Потом у Лучьяна заболел конь, чем-то заразились коровы и все померли в одночасье. Куры во время выгулов стали травиться чем-то и по одной передохли. Деревня вымерла...
Наступившее одиночество и тишина пугали Лучьяна больше смерти. Он с нетерпением ждал казаков, оставлял их у себя на ночь, но они приходили всё реже — воевали с поляками и татарами, не желавшими оставить их истерзанную землю... Старик ходил гулять, слушал пение птиц, следил за лисами, зайцами, совами и другими животными, виделся на берегу с рыбаками и радовался каждой живой душе.
Больше всего его пугали ночи — тёмные, долгие, страшные... Он подолгу не мог заснуть, а когда засыпал, то видел кошмары. То ему снилась Веста в пламени огня и её пронзительный крик, то виделся Виникуляр, истекавший кровью, то Галлус появлялся с огромной раной в груди... Лучьян просыпался в холодном поту и больше не мог заснуть.
Пенсию с его родины давно уже перестали доставлять, однако он ходил к дубу каждую ночь в надежде, что почтальоны прилетят и заберут его с собой. Но они больше не появлялись...
Старик ходил туда, где был спрятан космический корабль Виникуляра, но в том месте сильно разлился ручей и судно затопило. Пробравшись в кабину, Лучьян долго пытался его завести, но безуспешно...
Он написал Лесмьяну письмо о своих горях, отправил через казаков и стал ждать ответа. Но ответа не приходило. «Неужели с ним тоже что-то случилось? — думал Лучьян. — Братик мой, ответь мне... Только ты у меня остался...» Одиночество сильно давило, терзало его, он начал разговаривать сам с собой и боялся, что лишится рассудка.
Однажды старик сам добрался до казацкого куреня, откуда ему передавали письма, и там получил залежавшееся послание от Лесмьяна. Тот сообщал, что путешествовал по Волге, успокаивал брата и просил приехать к нему насовсем. «Ты жив-здоров, любимый братик! — заплакал от радости Лучьян. — Еду, конечно, еду к тебе, мой родной!»
Последняя ночь на Хортице была уже совсем не страшной. Старик собрал вещи в дорогу и немного поспал. Утром, как только стало светать, он поел и двинулся в путь. Выйдя на улицу, бросил прощальный взгляд на избу, постройки, огород... Потом помолился Богу, чтобы благополучно добраться до Москвы. И пошёл пешком, намереваясь в пути купить нового коня.
***
Лесмьян, тяготившийся однообразной, скучной жизнью при дворе, отправился вместе с купцами в путешествие по Волге и проплавал два года.
Он посетил Тверь, Ярославль, Нижний Новгород, Чебоксары, Казань, Симбирск, Самару, Саратов, Царицын, небольшие селения. От местных жителей услышал много преданий об этих городах и их героях. В деревне Семёново познакомился с мастерами-ложкарями, несколько лет назад бежавшими туда из села Пурех, где преследовали старообрядцев. Крестьяне рассказали ему о талантливом живописце Андрее Лоскуте, жившем отшельником в лесной избушке и погибшем при пожаре — тот был зачинателем хохломской росписи. Лесмьян научился вытачивать из дерева вазы и кувшины.
Когда он находился в Царицыне, город окружили войска Степана Разина, донского казака, восставшего против крепостничества. Горожанам не хватало воды, скоту — корма. Но царицынский воевода Тимофей Тургенев успокаивал народ, говоря, что скоро на помощь прибудут стрельцы. Однако разинцы пустили слух, что стрельцы хотят перебить царицынцев и вместе с Тургеневым уйти под Саратов. Жители взбунтовались и открыли ворота. Повстанцы захватили город. Разин нашёл Тургенева, скрывавшегося в башне, и утопил в реке.
Ночью Лесмьян с одним купцом бежали из города, увели у татар двух коней и поскакали на север. Под Камышином они расстались: купец двинулся к Дону, а Лесмьян поехал в Москву. Уже в двухстах вёрстах от неё, в городе Михайлове, он встретил стрельцов царя, которые были отправлены за ним на Волгу. Они отдали ему письмо от Лучьяна, в котором говорилось о смерти его близких, и Лесмьян в ответном послании попросил брата перебраться к нему, зная, как тяжко ему одному...
«Мой брат теперь прибыл в Киев, откуда мне пришло его письмо, — писал Лесмьян в дневнике по приезде в Москву. — Он обещает приехать совсем скоро. И я очень жду встречи с ним после долгих лет разлуки и очень скучаю по нему…»
