Приобретенное и потерянное Любовь - прекрасное чувство. Симпатия - нечто прекрасное, любовь - искусство совершенства. Уверяю, многие испытывали чувства и эмоции так называемой любви, но не все и не многие - по-настоящему. Весьма интересная штука - любовь! В наше время, как правило, ее не осталось: ее можно купить, ее можно заменить, и в ней можно не нуждаться. От нее осталась лишь фальшь. Так считают многие люди, которые не способны чувствовать. Никакой взаимности, поддержки и, что важно, цены. Она стала обесцененной возможностью. Все вдруг стали относиться к ней как к удовольствию, но не к чувству. Она стала не нужна. Ей на замену пришло лишь удовлетворение собственных желаний. Что касается меня? О, и со мной бывало. Вот только... Была ли она настоящей? Думаю, да! Определенно была! Впервые я это испытал, когда мне было шестнадцать. На то время я был в одном из детских оздоровительных лагерей, там все и случилось. Чувства страха и сомнения брали верх над моими чувствами к ней, и попытки не привели меня к наилучшим результатам. Мы танцевали, мы были вместе, как любая другая пара; все эти неравнодушные взгляды говорили: 'Не упусти! Не упусти! Не упусти!'. Но я упустил. Упустил шанс, который должен был даться мне. Я отнесся с полной несерьезностью по отношению к ней. Как бы я себя ни винил, что бы я ни пытался предпринять, чтобы ее вернуть, все было безнадежно. С тех пор прошел год, потом еще год, затем еще. Ни единого малейшего шанса. Полнейший провал. Я стал смиренным. За все три-четыре года подряд ничего так и не стало прежним, ничего не поменялось. Со временем понял, что это всего лишь подростковые события, не оборачивающиеся во что-то большее и серьезное. С первого же раза я впал в отчаяние, посчитав, что это что-то недостижимое для меня. Она стала такой недосягаемой, что казалось, мне больше не удастся познать настоящую любовь, пока не явилась она. Она замечательная, потрясающая. Таких настоящих очень мало. Винить ее было бы глупо, даже если бы она была неправа. Я был готов на все, лишь бы быть с ней. Когда она рассказала мне о своей первой любви, меня тут же охватила ярость, подобно дикому животному. Я был готов разорвать самого себя за чувство жалости к ней. И все же, мы были, и все было. В один из прекрасных дней я потерял и ее. В тот день я не был готов. Я был настолько счастлив и настолько же не хотел отпускать ее. Но, увы, все повторилось в точности так же, как и с ней. Я умолял не делать этого, но я не мог ничего сделать, пришлось отпустить. Я никогда никого не умолял, чуть ли не стоя на коленях. А тут встал. Я покорился, а она постыдилась. Ей было стыдно со мной, и дело не в ней, а, как всегда, во мне. Я до сих пор вижу ее во снах. Я вижу ее имя. Я вижу саму ее. Прошло около полугода, как я, решившись, написал этот рассказ без надежды на то, что она, быть может, прочтет его, но я буду верен наверняка. И вот, спустя множество попыток обрести ее - любовь - я стал все больше убеждать себя в ее несуществовании. Будто ее и нет. Что это всего лишь незначительные потребности и желания, и только. Я все тот же, не переставший любить от ненависти, но мои амбиции, ставшие отчаянием, начали говорить сами за себя: что больше не нуждаюсь и не хочу ее. И будто я научился не замечать ее, умел разлюбить самого себя. Однако, став более благодарным за пройденный мною опыт, я доказываю совсем обратное. Или хочу доказать. Или, может, это все не то, и еще не время? А может, меня ждет что-то большее впереди? Мне неизвестно! Всего лишь размышления, возникающие в перерывах от чего-то. Люди, оставляющие свой главный жизненный след - потомство, даже они не способны следовать к познанию любви. Кто-то не подходит, потому что разный, кто-то идет своей дорогой, а кто-то не следует за ним. Тут даже дело не в обстоятельствах и каких-либо причинах, а в чувствах человека. Впрочем, я не стану говорить обо всех. Я не такой уж знаток, я знаю только по пережитому мною опыту и судить мне только по нему. Пожалуй, стоит упомянуть свою семью. Моя семья состоит из людей, которые, насколько мне довелось увидеть своими глазами и как они запечатлелись в моей памяти, тщеславны и льстивы. Люди с огромным и ужасным характером, беспощадно, не жалея ни о чем. Но я полагаю, что и они знают о таком существе, как 'настоящая' любовь. Мои бабушки и дедушки, насколько я знал и помнил мой детский, маленький мозг, были разведены, и мои родители выросли в детских домах. Любили ли они друг друга? Это никому и никогда не было понятно. Никто не знает точно. После чего все повторилось и с моими родителями. Родители, которые постоянно жили только одними ссорами, руганью, даже были алкогольно зависимы; мы попали под этот безжалостный удар. Сейчас же, когда уже выросли, находимся порознь друг от друга. Я не знаю, быть может, их любовь ко мне все еще существует в их сердечных делах, но моя, сомневаюсь. Я стал более нейтрален. Странно, но это так. Мы должны быть вместе и держаться должны вместе, но нет, ничего подобного, все совсем по-другому. И дело не как раз таки в ссорах и ненависти, и не из-за накопившихся проблем каждого. Иногда я думаю: как бы не повторилось это и с нами. Это вроде что-то похожее на наше семейное проклятие. Раньше я мог бы смотреть на них, гордясь и восхищаясь, теперь же совершенно точно могу сказать, что все иначе. Конечно, я как их 'любящий' внук, сын, брат и дядя, не поддерживающий их никаким образом, вообще, даже не поддерживая связей. Может, любви до кучи больше, чем предполагается? По крайней мере, мне так кажется. Я в какой-то степени романтик, в то время как они слепо следуют примерам. Но весьма вероятно, что эти их примеры что-то да доказывают. Мое понимание, что я плохой брат и дядя моих сестер, это я знаю и сам. Каждый на моем месте был бы не таким, как я, в этом я вас уверяю. Как бы я ни пытался обуздать свое противоречивое отношение к ним, я не могу, как прежде, казаться 'лучшим'. Во-первых, мне никогда не было интересно, а во-вторых, просто потому, что я с большой неохотой не хочу. Лет пять тому назад моя старшая сестра как-то мне сказала одну важную и фактическую вещь, которая до сих пор не вылетает у меня из головы: 'Как нам не повезло с родителями, так и им не повезло с их родителями'. Это все отношение больше походит на какую-то негативную ненависть друг к другу. Однако моя, та самая любовь к ним, постепенно угасла. Мы можем не видеться и не общаться годами, так и не узнав друг о друге. Я даже не знал о существовании своих племянников и их имен, не придавая этому никакого значения, равно как бездушное существо. Постоянные звонки и сообщения, исходящие от меня, внушили мне, что только неравнодушие и интерес могут помочь любить, но я ошибся. В противном случае, я, разучившийся любить и больше не желавший ее, стал относиться ко всему и всем с полной незаметностью. Я перестал замечать прекрасное, и я, все тот же романтик, просто исчез, лишь глядя со стороны на то, как все лживо любят ради выгоды и покупают ее ради 'искренней' якобы любви. Купить ее, чтобы ложно любить, ощущая потребности, или обрести ее, чтобы быть ею - самой. |
