рассказывают.
— Забавно просто, — она свесила ногу с подоконника.
— Что забавного? — спросила я.
— Вы так много значения придаёте любви. Даже не так, в принципе, вы оба придаёте слишком много значения чувствам в целом.
Мы с Воробушком переглянулись.
— А чему же ещё уделять внимание, как не чувствам? Любовь — это прекрасно, ведь именно она делает нас людьми.
— Забейте, — отмахивается Александра.
— Почему? — не унималась я.
— Здесь нет настроения рассуждать о чём-то.
— А где появится настроение?
Она посмотрела на меня и улыбнулась. В глазах зажглись искорки.
— Идёмте.
Мы с Воробушком знали, что если в этих тёмных глазах начинали плясать такие огоньки, то она что-то задумала. И это «что-то» не всегда безопасное занятие.
Саша привела нас к серой железной двери.
— Пожарный выход? — с сомнением уточнила я.
— Ага, — девушка открыла дверь. — Я часто здесь бывала.
Так вот куда она девалась на переменах!
— Ты уверена, что можно? — Матвей чуть наклонил голову.
— Естественно, нельзя, — Грачёва усмехнулась. — В этом весь кайф.
Она пожала плечами и двинулась вперёд. Нам ничего не оставалось делать, как последовать следом за ней.
Уже через две минуты мы сидели на лестнице и смотрели вдаль, на город. Прохладный ветерок дул прямо в лицо, но после трёх уроков в душных кабинетах это было самое то. На горизонте виднелись тёмные тучи, предвещавшие бурю ночью. Где-то там уже громыхало. Когда видишь такую картину, становится жутко, но в то же время появляется ощущение приятного волнения.
Саша вытащила из сумки пачку сигарет.
— Вам не предлагаю, вы явно не курите, — она чиркнула зажигалкой.
Едкий дым заставил меня поморщиться.
— Как я говорила ранее, я часто сюда приходила. Здесь тихо и хорошо. Никто не помешает и не вырвет меня из потока собственных мыслей.
— Поэтично, — заметил Матвей, вытянув ноги.
— Пожалуй, — Александра выпустила дым, — моя поэзия отличается от вашей. Вы говорите о чувствах, которые, по сути, лишь мимолётные импульсы, пробегающие по нервной системе.
— Но ведь и мысли не появляются из ниоткуда, — возразила я. — Они тоже в какой-то степени часть, так скажем, биологии.
— В любом случае, чувства уязвимее мыслей. Чувства чаще толкают людей на необдуманные и часто глупые поступки. Мысль — более надёжный советчик, она подкреплена чем-то извне, чем-то кроме наших внутренних ощущений и симпатий. Понимаете?
— На человеческую мысль тоже можно повлиять, — Воробушек, так же как и Саша, смотрел вдаль.
— Если что-то прочно осело в сознании, на это уже нельзя повлиять, Матвей. Укоренившаяся мысль гораздо сильнее любого чувства.
Мы замолчали. Вдалеке можно было разглядеть сверкнувшую молнию. Следом дал о себе знать гром.
