Море
«Исполненное желание чаше всего приносит разочарование, ибо только ожидаемая радость и есть истинная радость…»
А. Швейцер
Анатолий, на цыпочках подошел к окну и осторожно отодвинул занавеску в сторону. Вид был чудесный. Море, уходя просторами за горизонт, мирно накатывало на берег голубыми волнами. Над ним, красиво раскинув крылья, парили чайки. А желтый песок, что жадно ловил лучи яркого солнца, играл золотыми оттенками. Всё было так, как он мечтал. Долгими и одинокими ночами, будучи маленьким Толиком, он смотрел на репродукцию, что висела в его комнате, на которой во всю плескалось море. Еще мальчиком он представлял, с какой радостью разуется и побежит по гладким камешкам пляжа, а легкий бриз будет обдувать его со всех сторон. Время шло, мальчик вырос, став сначала юношей, немного замкнутым и немногословным, затем пришла и зрелая пора. В его жизни ничего не менялось. Он, по-прежнему, жил в той же квартире, где и вырос. Ходил на работу, покупал в соседнем магазине продукты, а вечером смотрел по телевизору новости. Он так и не женился, да и детьми не обзавелся. Его всегда пугали перемены, а размеренный и привычный ритм жизни убаюкивал, словно защищал от проблем, которые, как ему казалось, были лишними. Он никуда не стремился, ничего не пытался достичь, существуя в состоянии полного штиля, неся свой жизненный кувшин настолько ровно, что за пятьдесят лет не пролил из него ни одной капли. Но всё это время его согревала мечта – однажды оказаться на берегу моря.
И вот случилось невозможное. Руководство отправило его в командировку, поселив в уютном домике в двух шагах от его мечты. Но радости от этого не наступило. Напрягало всё – и непривычные места, и новые люди, и самое главное – море. Прожив в домике уже неделю, он так ни разу и не вышел на берег. Вечерами он старался вернуться как можно позже, чтобы не видеть набегающих на берег волн, а утром держал всегда окна с задернутыми занавесками. Он злился на море. Ибо оно разрушило его мир, который столько лет согревался одной единственной мечтой. А теперь ее нет. И жизнь начала казаться ему пустой и бессмысленной. Но одно Анатолий точно знал. По возвращению домой, сняв репродукцию со стены и запрятав ее в самый дальний угол кладовки, он раз и навсегда попрощается с тем, что согревало его долгое время. Он снова выглянул из-за занавески и поймал себя на остром желании разуться и зайти в теплую воду, чтобы затем поймать лицом прохладный ветер с солеными каплями. Море звало, манило, соблазняло всем своим очарованием. Но Анатолий был тверд в своем решение. И, сердито отдернув занавеску назад, отошел от окна. «Ты наказано!» - мысленно обратился он морю. – «И я не пойду у тебя на поводу!». Через пару дней он вышел из домика в последний раз, командировка закончилась. Он шел в сторону остановки, крепко держа небольшой чемоданчик с вещами в руке. Шел, всеми силами стараясь не оглядываться, повторя про себя «Ты сильный! Ты справишься!». Шел уперто, а вслед ему шумел прибой, нежно напевая, словно сирена, зазывающая моряков. Но Анатолий делал вид, что этого не слышит. Он так и уехал, утопив свое сокровенное в белой пене. А море так и не узнало, что что-то кому-то разрушило. Оно же просто море. Огромный водоем с соленой водой, которое дарит радость. Анатолий уехал, злой и обиженный, оставшийся без мечты и с ногами, которые так и не ощутили тепло пляжного песка. А море… море осталось так, где и было. И оно, по-прежнему, мирно, под крики чаек, набегает на берег голубыми волнами, чтобы смыть с него чужие разочарования. А заодно и обиду Анатолия. Ибо чего обижаться на море, ему от этого не холодно, не жарко.
Зеркало
«Не могу поверить нашей удаче, - горько сказал Рон. – Из множества деревьев, о которые мы могли бы удариться, мы выбрали именно то, которое может дать сдачи»
Д. Роулинг «Гарри Поттер и тайная комната»
Казалось, что Марина уже родилась с ненавистью к зеркалу. Оно всегда отражало не то, чего бы ей хотелось. Словно поломанный телевизор, оно показывало ей какую-то кривую картинку, где всё было неидеально – и лицо, и волосы, и фигура. Долгое время Марина старательно прятала себя в кучу вещей, не позволяющей понять, а есть ли у нее грудь или хотя бы ноги. Но в один прекрасный день случилось непредвиденное. В их выпускной класс пришел новенький. Сережа был хорош. Высокий рост, широкие плечи, голубые глаза и вихрастая челка соломенного цвета. Все девчонки пищали от восторга и подкидывали ему любовные записки. Но первый красавец класса не спешил с выбором симпатии. Он старательно готовился к экзаменам, мечтая поступить в институт, а в свободное время от репетиторов стучал мячом на баскетбольной площадке, чтобы поддерживать свою спортивную форму. Для Марины же наступили светлые времена – она влюбилась. Сильно, страстно, но небезнадежно, по крайней мере, так она сама решила. Сережа теперь жил везде – в ее снах, грезах, мечтах. Но такого красавца нужно было завоевать. Это стало ее устремлением. И тут самое главное – победить зеркало. И битва началась. Марина качала пресс и считала калории, брила ноги и выщипывала брови, научилась делать маникюр и обрезала юбку до колен. Но зеркало на всё ее старания лишь скептически усмехнулось. Давно позади остались экзамены и выпускной, да и первый курс, а битва за Сережу продолжалась. Устроившись на работу по удобному графику, чтобы не пропускать семинары и лекции, Марина начала копить на радикальные меры. Тренажерный зал, парикмахер, визажист – битва начала напоминать Куликовское побоище. А зеркало продолжало усмехаться. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия – пластическая хирургия. Пласталось и резалось всё. Силикон лился литрами. Грудь, губы, ягодицы. Совершенствовался и оттачивался каждый миллиметр Марининого тела. Скептицизм зеркало постепенно сдавал позиции, как не странно, но ему начинало нравиться то, что в нем отражалось. Но легкий сарказм оставался. И в жизнь Марины вошел стилист – щупловатый и вертлявый Юрик, который уверенной рукой перекрасил свою подопечную в блондинку, придал ее походке богемной расхлябанности и подарил маленькую собачку, что порой терялась в ладошке. Зеркало дрогнуло и выдохнуло смачное «Вау!». Марина готова была к победе за сердце Сережи.
Но встреча прошла не так, как ей мечталось. Герой грез прошел мимо, даже не кинув взгляд в ее сторону. Он шел, поддерживая под локоток девушку. И они весело смеялись. Марина критически окинула «соперницу» и оторопела. Девушка была конопата и пышна в талии. Рыжие волосы собраны в хвостик на затылке, а на лице ни грамма косметики. Настоящая серая мышка! Но глаза Сережи светились такой любовью и нежностью, что Марина ощутила резкий укол в груди. Битва была проиграна, даже не начавшись. Она смотрела этой парочке вслед и чувствовала себя полной идиоткой, моднейшая обувь натирала пятки, собачка раздражающе елозила на руках, а из-под брендовых очков медленно начали течь слезы. «Это всё проклятое зеркало! Больше никогда не буду в него смотреться!», не переставала повторять про себя Марина, уныло бредя домой. Но всегда ли виновато то, что нас только отражает, вопрос еще тот.
Карандаши
«Когда мы стремимся к чему-то, это что-то представляется нам исключительно в положительном свете; но вот цель достигнута, и теперь уже в глаза бросаются лишь отрицательные стороны нашего предприятия»
Д. Свифт.
Семеныч устало опустился на стул. Это была его личная комната, где он хранил свои сокровища. Более четырех десятков лет он собирал карандаши. Цветные. Разной плотности, цветности, производителей. Центральное место под стеклянным куполом занимал тот самый карандаш, с которого всё началось. Его Семеныч привез с Сардинии, куда его занесло за время работы на корабле, где он долгое время кашеварил. Потом был зеленый карандаш из Японии и синий из Германии. Он всегда сходил на берег в новой стране или городе, где не был, чтобы тут же найти канцелярскую лавку или магазинчик. И очень радовался, если находил экземпляр, что имел бы право занять достойное место в его коллекции. И вот теперь его окружали высокие стеллажи, упирающиеся в потолок, где на полках плотными рядами лежали его воспоминания. Несмотря на возрастные западания, тем не менее память Семеновича четко хранила историю каждого карандаша. Он мог забыть, зачем зашел в магазин, но без паузы мог ответить на любой вопрос о любом экспонате своей коллекции. По этой комнате можно было легко изучать географию. Правда, немного однобоко. Семеныч ничего не мог поведать о красотах Барселоны, зато с удовольствием показывал купленный там оранжевый карандаш странной геометрической формы, которая не позволяла им нормально пользоваться, зато удивляла фантазией производителя. Он ничего не знал о ашрамах Индии, зато всегда показывал грифель, зажатый со всех сторон в запеченный коровий навоз. В Мексике он предпочел пропустить экскурсию в саванну с кактусами, зато обзавелся карандашом, имеющим колпачок в виде сомбреро. Карандаши стали его навязчивой идеей, ради которой он жил и дышал. Выйдя на пенсию и потеряв возможность путешествовать, он, освоив компьютер, пошел во все чаты коллекционеров, чтобы обмениваться или покупать понравившийся экземпляр онлайн. Под громкое ворчание своей половины и горестные качания головой детей, он спускал всю пенсию на свою коллекцию, продолжая выискивать редкие экспонаты по всему миру. Карандаши ему даже снились, и их он тоже искал, уверенный в том, что это была подсказка свыше. Он на память помнил все марки и бренды, и порой списывался с производителями, чтоб успеть купить из новой партии то, чего у него еще не было. Его коллекция поражала любое воображение. Ибо в ней были не только современные цветные карандаши, но и старинные. Эти он хранил в деревянных коробочках, создав для них специальный температурный режим в отдельном сейфе, встроенном в стену. Цветовая гамма была также обширна. От белоснежных до иссиня-черных, все оттенки красных, оранжевых, синих и зеленых. Были и уникальные карандаши – античной меди и пурпура, металлических оттенков и рисующие золотом и серебром. Двух- и трехцветные, светящиеся в темноте, дающие эффект акварели и издающие мелодию, когда ими рисуешь. Коллекция Семеновича – это был настоящий карандашный рай.
[justify]И вот в этом цветном мире наступила катастрофа. Мир исчерпал свои