Из «Бортжурнала»
Хотите верьте, хотите нет, но когда я ем гороховый суп, всякий раз с улыбкой вспоминаю эту замечательную, во всех смыслах, историю.
С детства знал мудрость народную, что «от сумы и от тюрьмы не зарекаются».
Никогда не думал, что мне придётся побывать во многих тюрьмах и разнорежимных колониях (!?..)
Всему виной известный сериал, где я работал вторым оператором.
Снимали подолгу, в разное время года.
Обычно в перерыв привозят нам обед — кинокорм.
Но в связи со строгими правилами режимного объекта руководство одной из колоний предложило нам свои услуги по приготовлению обедов.
Правда, её начальник — майор — лысеющий упитанный мужчина лет пятидесяти решил соблюсти некий табель о рангах и постановил обедать в «банкетном зале» (!) «начальству» (по его представлению это были режиссёр, оператор, директор со «свитой») отдельно.
У начальника колонии имелся и свой «особенный уникальный» повар.
В первый день тот порадовал капустным салатом, гороховым супом, котлетами с пюре и, конечно, компотом из сухофруктов. Всё как в советское время!
— Ну как супчик? — поинтересовался начальник, дождавшись первой пустой тарелки.
— Здорово, давненько не ел такого прекрасного супа, — ответил ему благодарный режиссёр.
— Вот и я считаю, разве есть в мире что-нибудь лучше горохового! — с гордостью развивал тему начальник.
После обеда он не преминул поинтересоваться мнением каждого из нас о своём, уже почти «волшебном супе».
Потом вызвал на комплимент огромного дядьку в белом халате — повара, и долго по-дружески хлопал его по плечам.
— Вот автор сего шедевра! Надолго запомните!
Прошу кланяться, товарищи киношники.
Этому «Мишлену», не побоюсь этого слова, сидеть и сидеть! Так что ещё порадует, порадует.
«Мишлен» застенчиво закатывал глаза и просто сиял от счастья.
На второй день меню немного видоизменилось, но «гороховый шедевр» остался.
— Да вы молодец, товарищ начальник! Насчёт горохового-то, — пожурил я нашего замечательного майора.
— Всё для вас, гости дорогие. Наслаждайтесь.
И в третий обед в колонии нас ждал всё тот же сюрприз.
Наша всегда безупречно накрашенная и благоухающая шанелью директор немного поморщилась, почуяв знакомый запах.
— Во даёт!
— Да он плут, поди. Просто много приготовили этого супчика и теперь, чтобы добро не пропадало, нам его скармливают.
— А что, на третий день жена твоя выливает первое, или доедаете? — поинтересовалась директор.
— По-всякому бывало, — признался я.
Наш разговор подслушал случайно замполит.
— Не, ребята, не знаете вы вашего кормильца — товарища майора.
Только самое свежее в его столовой. И мясо, и овощи. Воду даже покупаем в магазине, подишь-ты! Он у нас настоящий эстет.
— Гороховый, так гороховый, — несмело запричитали киношники.
— Да вкусно же, в самом деле. Отличный суп, — призналась вечно голодная помрежка.
Начальник немного припозднился и пришёл только к компоту.
— А я, знаете ли, пионерский лагерь свой вспомнил. Там тоже отличный гороховый был, — рассказывал наш режиссёр-постановщик свою историю детства.
— Да ладно! В пионерском-то?! — начальник метнул укоризненный взгляд на добрейшей души нашего режиссёра.
Как вы, наверное, уже догадались, и на следующий день был гороховый, и на следующий!
Неожиданно.
В этой колонии у нас было только зимних смен двадцать!
А летом, вполне ожидаемо, мы встретились с кулинарным чудом раз пятнадцать кряду.
Продюсер картины, когда узнал случайно про гороховый, пошутил: «В тюрьму просто так не попадают! А суп, видать, — это и есть ваш приговор, граждане киношнички».
